Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:09 

И во веки веков (мини, гет, романтика, АУ, R)

Капитан Вовремя
Чудышко (с) || Друг ебать-копать снайпера
Автор публикуется здесь впервые, поэтому стесняется, и просит кидаться всем, чем попало, и по поводу оформления, и по содержанию текста.

Название:И во веки веков
Автор:@sha
Бета: Хоуп, Гамма: Медведица
Персонажи: Роуз, Доктор, несколько других персонажей, узнаваемых и не очень.
Рейтинг:R
Жанр: Гет, Романтика, Ангст, Драма, Фантастика, Философия, Повседневность, Hurt/comfort, AU, Эксперимент, ER (Established Relationship)
Размер: мини (17 страниц, 5 частей)
Статус: Закончен
Дисклаймер: Не моё, не претендую, не извлекаю. Балуюсь в свое удовольствие.
Предупреждения: ООС, Аушное Ау :)
Аннотация:

"Всё Время и Пространство" (с).
"Прошлое, настоящие, "если" и "может быть" (с).

И во всех Мирах всех Реальностей.

Это всегда будет историей Доктора и Роуз.

Примечания:
Идея появилась еще до просмотра "Облачного атласа", а после еще более укрепилась.
Это мой способ смириться с их историей.

Пролог

ТАРДИС больше внутри, чем снаружи.
ТАРДИС - лучший во Вселенной корабль.


Так описывает верную старушку её Доктор своим спутникам.

Избранные из них знают, что она живая.

Некоторым посчастливилось видеть её в человеческом теле.

И только одной удалось посмотреть в её сердце.

Но ТАРДИС гораздо, гораздо большее, чем может представить даже её изумительный Вор.

В её каталогах хранится информация обо всем, что случилось, случится или может случиться, всё, что происходит в других галактиках и вселенных, в других мирах и даже за их пределами.

Было

Библиографический каталог ТАРДИС:
Реальность v22_1r
Спиральная галактика Млечный путь
Солнечная система
Земля
Период изменений: XVII век земной системы отсчета
Примечания: внесены изменения, инициирована встреча.


___****___

Запах горящих свечей, смешиваясь с ароматами самых модных и разнообразных французских духов, представляет собой странное и едва ли не головокружительное безумие для обоняния, и к этому невозможно привыкнуть.
Музыка, настолько популярный и до безобразия часто повторяемый всеми вальс, что просто не хочется запоминать его названия, но Высшее Общество кружится под него в этом сумасшедшем, беспорядочном хороводе тел, платьев, кружев, дорогих париков, шелковых чулок, напудренных лиц и напомаженных губ.

Она - блистательная особа, дочь посла, женившегося на кровной родственнице короля, отличная партия для любого аристократа, получившая лучшее из возможных образование по философии, литературе, музыке и даже естественным наукам, обучение которым не обязательно для девушек, великолепно разговаривающая на родных языках родителей и даже обладающая отнюдь не дурной внешностью, хотя и не претендующая на звание первой красавицы.
Кому как ни ей обожать балы, светские рауты и всевозможные приемы?
Вот только вокруг одна лишь ложь: в улыбках, поклонах и комплиментах. И сплетни, слухи - единственное развлечение для всей этой пышной, яркой массы безликих людей.

Новая собачка, шелк из Китая, арабские кружева.

“Ах, у нее так неприлично открыты плечи!”

“ - Вы только взгляните, он вчера только прибыл! Такой молодой!
- У него рекомендация к послу, получит отличную протекцию!”

“А вы слышали, что граф д’Альбон выдал свою дочь замуж? Славная партия, он наследник знатного рода...”

А внутри - ощущение отсутствия, ожидания чего-то. Невозможность дать определение этому чувству, но явственное его отражение в глазах девушки-из-зеркала. Тоска, бескрайняя, безнадежная тоска, видимая только на гладкой поверхности в золоченой раме.
И не выскажешь никому, и не вытерпишь больше...

- Вам дурно здесь, - это не вопрос, это озвученный факт, произнесенный с северным британским акцентом, и маска-улыбка, почти вросшая в кожу, должна бы поспорить с фразой этого человека, но...

Всё перестаёт.
Не имеет больше смысла.
И нет ничего: ни шума толпы и музыкантов, ни запаха пролитого вина, смешанного с удушливой парфюмерией старой виконтессы рядом, ни нового, слишком хорошо затянутого Софи корсета.
И не нужно натягивать поддельную улыбку в искренней попытке защититься.
Нет мира, он исчез в тот момент, когда она встречает взгляд его глаз цвета тёмного, хорошо заваренного чёрного чая, так любимого отцом, сияющих своим карим светом от темного зрачка светлеющими к краям лучиками. И в них отражение, точная копия её тоски и ее одиночества в этой толпе, эта потеря и поиски чего-то неведомого.
Его лицо незнакомо, она точно не видела его раньше, но это тоже не имеет смысла.
- Вам нужно на воздух, - длинные пальцы осторожно берут ладошку, она не должна чувствовать через ткань перчаток, но почему-то знает, что его пальцы очень теплые. Почти родные, - Поверьте мне, я Доктор.
Он прижимает к тонким губам руку в дорогом китайском шелке, их уголки приподнимаются, заставляя глаза украситься лучистыми добрыми морщинками.

***
Она точно знает, что сходит с ума. Они знакомы всего ничего, виделись и того меньше, но она доверяет ему больше, чем самой себе.
У него нет титула, он незаконно рождённый сын герцога, образованный, умный, невообразимо добрый. И рядом с ним, только рядом с ним она чувствует себя живой.
Они переписываются: он шлёт ей записки с мальчишкой-посыльным из своей лавки, а она отправляет горничную. Компаньонка фрау Иоанна недовольна, но не смеет перечить юной госпоже. Если отец не выдал её замуж до девятнадцати и вообще намерен позволить ей выбрать себе мужа самой, то это явно не её дело.

Ей сегодня душно и дурно, она предчувствует что-то неладное, и отказывается ехать с матерью в церковь на воскресную службу, ссылаясь на плохое самочувствие.
Она мечется в комнате, как загнанный зверь. Софи должна была вернуться уже давно, но ее нет уже чертовых полчаса! (Пусть и не подобает так выражаться воспитанной девушке).
- Мадемуазель, - робкий голос, который она знает. Софи придерживает мальчонку за плечи и не смотрит в глаза. В руках у него конверт.

Она жадно впивается в каждую уже знакомую букву, завиток и округлость, словно от этого зависит жизнь.

Желтоватый лист выскальзывает из тонких, привыкших к драгоценным кольцам, музыкальным клавишам и поцелуям, пальцев.
- Софи, - голос не сразу слушается, но это всего мгновение, - Софи! Вели заправлять... Нет! Вели оседлать коня!
- Да, госпожа, - девушка испуганно смотрит на мечущуюся по комнате от шкафа к туалетному столику хозяйку и бежит исполнять приказ

“Милая, нежная и единственная моя Роуз,
когда ты прочитаешь эти строки, я скорее всего, буду, прощаясь, вглядываться в очертание ставшего мне теперь родным города с палубы корабля.
Господи, как много бы я отдал за одну лишь возможность видеть тебя, ангел мой, хотя бы еще единожды в жизни. Я бы не пожалел всего, жизнь бы отдал за возможность провести с тобой еще хотя бы день”


- Фрау Иоанна! - платья летят на кровать. Это все неважно и не то, она не может брать с собой эти тряпки, просто не успеет. Только важное: ночная сорочка, выходное платье, и повседневное. И костюм для верховой езды, который лежит рядом с седельными сумками, - сложите все в сумки, немедленно!

“Прости, что не попрощался лично, причины, не зависящие от меня, заставляют в спешке покинуть эту страну и отправиться в дальнее путешествие.
Бог мне свидетель, вновь увидевшись с тобой, чудесная моя, я не смог бы оставить тебя”


- Быстрее, быстрее, - Софи испуганно шнурует то слишком туго, то слишком слабо, - Ну же!
Прощальное письмо отцу и матери сохнет на столе, сумки собраны и уже перекинуты через седло самого резвого отцовского скакуна.

“Я не смею, не хочу и просто не имею права просить тебя, душа моя, отправиться со мной, ибо твоё будущее, блестящее и счастливое, не может быть связано с моим. Я всего лишь не могу покинуть тебя, счастье моё, не сказав тебе самого важного для меня...”

Ветер свистит в ушах, но даже он не в силах перебить слова, звучащие набатом в голове.

“Моя путеводная звезда, ты озарила мою жизнь, излечила меня, как я излечиваю своих пациентов. Тебя должны воспевать поэты в своих балладах, но я не поэт, моя милая, поэтому не в силах подобрать нужных слов.
Сердце моё, ты мой свет и жизнь моя...
Я люблю тебя со всей силой, на которую только способен.
Прости меня и прощай, любовь моя...
Навечно твой,
…”


Пристань, шумная, многолюдная и просто невыносимо пахнущая рыбой, расступается перед гордым рыжим скакуном. Корабль, тот единственный отплывающий сегодня, всё ещё стоит у причала из-за невнимательности грузчиков, перепутавших бочки с пресной водой и рыбой и теперь шумно переругивающихся с капитаном.
И фигура, узнаваемая из тысячи других, маячит у трапа.

Шпоры ударяют в бока несчастного взмыленного Вихря, заставляя перепрыгивать через бочки.

Он оборачивается на шум, и его лицо озаряется улыбкой.
Она буквально тонет в его объятиях, как только спрыгивает с уставшего жеребца.

***
Морские холодные волны облизывают острыми языками борт корабля, носящего странное, почти зловещее имя “Злой Волк”, но ставшее счастливым для двух людей на палубе. И не важно, что будет там, за бескрайней синей далью, когда его руки, обнимая за талию, прижимают ее к себе (она чувствует его родное тепло сквозь плотную ткань корсета и его камзол), волосы, так и несобранные в прическу, безжалостно терзаются солёным ветром, обещающим удачу (он готов отдать всё на свете, лишь бы всегда иметь возможность прикоснуться к ним), чуть шершавая щека прижимается к гладкой, даже не напудренной коже (неважно, что скажут остальные пассажиры, потому что в мире существуют только он и она), чтобы прошептать что-то совершенное, невозможное, нежное и нужное.

___***___

Будет

Библиографический каталог ТАРДИС:
Реальность v12a_q5
Эллиптическая галактика Маффей 1
Созвездие Девы
Планетарная система солнца Поррима
Глория
Период изменений: X век заселения планеты
Примечания: корректировка реальности, изменение временных и вероятностных линий, сохранение обеих жизней.


___***___

Сияющий город встречает так рано опустившуюся темноту вечера с благодарностью и облегчением. Движение на улицах затихает, люди спешат поскорее добраться к своему дому, ужину, из полуфабрикатов в одиночестве или же любовно приготовленному в кругу семьи, телевизору с набором любимых передач, недоделанной работе, пушистому коту, верно ждущему весь день, любимым детям, которым непременно нужно спеть колыбельную на ночь. И еще к тысяче мелочей, составляющих ту самую настоящую жизнь.

Эта ночь города за холодным стеклом окна почти чужая, она не касается теплого хрупкого мира внутри уютной маленькой квартиры в самом центре Нового Лондона.
Тусклый свет всего одной настольной лампы позволяет разглядывать не только неоново-ночной город по ту сторону, но и собственное худое, немного уставшее от перелёта, лохматое и задумчивое отражение.
Сторонний человек даже не подумает, что его терзают беспокойство и тревога. За эту выдержку он уважал сам себя.
Любой, но не она, одним только ей известным способом улавливающая перемены в его настроении, не то по глазам, не то по сцепленным за спиной пальцам, не то по “степени взъерошенности” его прически. За это он любил её, свою Розу, еще сильнее, чем, казалось бы, возможно.
И именно она является сейчас причиной его озабоченности, едва ли не граничащей со страхом.
Он ненавидел расставаться с ней. Даже на время работы. И, тем более, когда приходилось оставлять ее одну на несколько дней. Из-за чего вместо положенной недели командировки он управился за три дня, приведя начальника филиала в ступор.
И надо бы позвонить директору, сказать, что он уже вернулся и может завтра приехать в офис. Тот самый офис межгалактической корпорации “Злой Волк”, предложившей самому молодому выпускнику Лунного Университета Земли со степенью по технической астрологии место заместителя директора по технической модернизации.
Докторской степенью по редкой и узкопрофильной дисциплине.
Тот самый офис, в который он опаздывал в свой третий день работы, одиноко ожидая на остановке общественный транспортер на магнитной подушке. Где его и подобрала молодая девушка на небольшом, видавшем лучшие времена флаере, оказавшаяся секретарем из той же компании. Она же и проводила его, едва не заблудившегося в чуднОй высотке, в отведенный ему кабинет.
Только к вечеру, оторвавшись от изучения технических документации и просмотрев новости, он узнал, что транспортер, на котором он должен был добираться до работы, попал в аварию. Из тридцати пассажиров выжили только пятеро. Он впал в задумчивость на несколько дней, а потом пригласил ее на обед в благодарность. Там она рассказала ему, что первый раз за два года работы изменила свой привычный маршрут, потому что вышла из дома слишком рано. Ее обычный путь проходил как раз там, где двигался флаер, врезавшийся в транспортер.
Через два дня он пригласил ее на ужин.

Щелкает, открываясь, дверной замок, он слышит, как на тумбочку в коридоре опускаются ключ-брелок от флаера и ключ-карта от квартиры, стучат наспех скидываемые каблуки (она понимает, что он уже вернулся, красные кеды могут принадлежать только ему). На самом деле, она двигается мягко и почти беззвучно, но сейчас его чувства обостренны до пределы, он слышит, как шуршит ее юбка. Она не торопится, словно оттягивая момент упоения воссоединением, ведь спешить уже некуда, он дома.

Роза прижимается к его спине, обхватив руками крепко-крепко, а он улыбается в своем отражении.

И как его только угораздило влюбиться так, без остатка, без границ, без возможности отступиться? Он и не думал, что так возможно. Едва ли не болезненная зависимость.

- Я скучала, - Роза прикрывает глаза, наслаждаясь его близостью и теплом.
- Я знаю, - он все же поворачивается и целует ее в нос. Это их маленький ритуал приветствия.
- Ты ведь еще не?... - вопрос не успевает сорваться с девичьих губ, он накрывает их поцелуем. Конечно не успел, Роза знает, он ждал, когда она вернется. Он как будто не может существовать без нее, как и она: не хватает огромной части души.

***
Когда он возвращается на кухню - мокрые после душа волосы сосульками топорщатся в разные стороны, серая футболка местами потемнела от влаги - Роза выкладывает на тарелку только что приготовленную яичницу по-французски. Она не ждала его так рано, сама же только завтракала дома, всё остальное время проводя на работе, поэтому проявлять чудеса кулинарии просто не из чего.
Он улыбается, усаживаясь за стол и делая глоток из большой белой кружки с чаем. Она напротив него держит в руках такую же, согреваясь его взглядом и теплотой, ощущаемой сквозь фарфоровую скорлупу чашки.
- Как все прошло?
- О, весьма неплохо. Новая Земля почти не отличается от нашей Глории. Ты представляешь, в Новом Нью-Йорке растет яблочная трава! Удивительно!..
Она почти не слышит его в опустившемся откуда-то тумане, только неотрывно смотрит, как шевелятся тонкие губы.
Он едва осознает, что произошло, когда Роуз вдруг вылетает из комнаты, но что-то вроде подсознания или шестого чувства бросает тело в погоню за ней раньше, чем он успевает сообразить, куда направляется. Перегородка закрывается прямо перед его носом, заставляя напряженно прислушиваться к шуму в ванной комнате.
Роза выходит к нему только через долгих пятнадцать минут, бледная и слабо улыбающаяся. В его озабоченном лице тысяча и один вопрос, но она только качает головой, прижимаясь к его груди. Обреченно вздохнув и подхватив болезненно дрожащую девушку на руки, он направляетсяся к спальне.

Почему они все еще не выкинули этот старый плед, купленный им еще на первом курсе университета, остается загадкой, но именно под ним сейчас существуют они двое, и весь огромный мир только для них. Кажется, что это будет вечно, чувство какого-то наивысшего единения, когда каждый - половинка, и только вместе существуют единым целым. Он лежит, заложив одну руку за голову, а второй обнимая и нежно поглаживая ее спину. Розу, вроде бы, перестал бить озноб, он надеется, что она уснет, не зная, что она невидящими глазами смотрит в темноту их квартиры, размышляя, как рассказать ему очень-очень важную новость.
Чувствуя, как Роза напряжена, он решает все же поговорить, раз уже сон все равно не идет к ней.
- Роза, - она вздрагивает от его голоса и, преодолевая слабость и силу его удерживающей на месте руки, садится, чтобы видеть его глаза, - что случилось?
- Я... - она отводит глаза, но, сделав над собой усилие, переводит взгляд от его футболки обратно к лицу и начинает сбивчиво объяснять, - мы никогда не говорили об этом, никогда не заглядывали так далеко... Это странно и неожиданно, знаю... И у меня мыслей даже таких не было, но... В общем, я... Я беременна. Уже пять недель.
Испугано закрыв глаза в ожидании его реакции, она комкает в руке плед.

Ей все же приходится взглянуть на него, потому что он молчит и не шевелится слишком долго.

Приоткрыв один глаз, она видит смешение эмоций на его лице, такой удивленный взгляд, бегающий по ее лицу в поисках намека на то, что слова были шуткой, наполненный надеждой на то, что она не обманывает его.
Тонкие губы медленно растягиваются в улыбке, когда он, наконец, понимает, что она сказала правду.
- О Роза! - выдыхает он, поднимаясь и обхватывая ее лицо руками, - Роза-Роза-Роза!
Он целует все ее лицо, каждый крошечный миллиметр, пока не заканчивается незацелованое место, хватает ее руки, продолжая покрывать кожу поцелуями уже на них. Внезапно отстранившись с безумным и одновременно счастливым выражением лица, он задирает ее футболку, нисколько не обратив внимания на сопротивление, и целует ее живот, заставляя Розу громко хихикать.

- Вообще-то, я хотел дождаться нашей годовщины, но это уже не важно, - позволив ей отдышаться и перестав выражать свои чувства посредством поцелуев, он проворно сползает с кровати и, вытащив что-то из неразобранной сумки, опускается на колено перед ней, - Роза Тайлер, ты станешь моей женой?
Она видит его легкое смущение, невозможную нежность и любовь.
- Да! - она обнимает его за шею, повиснув на ней, и яростно шепчет прямо в ухо, - Да, да, да, тысячу раз “да”!

***
Проснувшись утром на его груди и попав под выражение обострившихся чувств заботы и опеки, Роза не вспомнит свой странный сон, в котором мужчина с жутким подбородком, в твидовом пиджаке и неуместной бабочке смотрел на нее всю ночь с грустью и нежностью и, поцеловав в лоб под утро, исчез, чтобы никогда больше не появиться.
Странный сон затеряется в утренней суете будущего мужа, работе, изменении самочувствия, в ожидании и приближении маленького счастья, такого неожиданного и желанного, сделавшего жизнь действительно такой, какой она должна быть.

___**___

"Если" и "Может быть"

Библиографический каталог ТАРДИС:
Реальность v5_1a
Спиральная галактика Млечный путь
Солнечная система
Земля
Период изменений: XXI век земной системы отсчета, XIII век земной системы отсчета
Примечания: изменения хода истории, инициация вторичной встречи, коррекция реинкарнации, изменение причинно-следственных связей для пересечения с временными линиями других альтернатив


___**___

- Доброго субботнего утра, господа студенты. Сегодня нас ожидает очередная экскурсия по удивительнейшему месту. Мистер Уилсон, прекратите зевать. Итак, проходите внутрь.

Голубое небо не предвещает никаких погодных осложнений, теплое, только появившееся солнце пробивается сквозь яркую зелень на деревьях. Ветер шевелит листву, траву и волосы.

- Сегодня мы посетим поистине удивительное место, окутанное множеством легенд и тайн.

Группа из двадцати студентов (Вы, наверняка, представляете, как выглядят студенты, поднятые в выходной в восемь утра), едва ли не шаркая ногами, входит в видавшие смены веков, режимов и поколений людей высокие створчатые ворота.

- Первые упоминания об этом замке датируются началом тринадцатого века, но доподлинно неизвестно, был ли он тогда заложен или же уже существовал. Мистер Уилсон, отцепитесь от мистера Харвелла и попытайтесь не засыпать.

В укрытии вековых стен холодно, и ощущается вся тяжесть такого долго бытия камня. Свет льется из узких небольших окон, разбивая пол на квадратики света-тьмы.

- Дамы и господа, добро пожаловать в удивительный замок “Злой Волк”. Это отличный образчик романского стиля архитектуры, адаптированного в Восточной Европе. Типичная массивность и “добротность” строений, которую мы могли наблюдать еще на подъезде к замку, строгость и четкость линий в формах зданий, представляющих собой простые геометрические формы, - улыбнувшись каким-то своим мыслям и поправив рыжую челку, профессор продолжает, - мы находимся на самом нижнем уровне донжона, вокруг которого со временем выросло небольшое строение, вместившее в себя кухню, склад с продуктами и помещение для слуг. Но комнаты хозяев замка по-прежнему оставались в основной и самой защищенной части башни.

Женщина в строгом светлом костюме останавливает свою лекцию, оглядывая слушателей. Двое бессмысленно переминаются с ноги на ногу, треть оставшихся слушает внимательно, некоторые с интересом оглядываются, кто-то просто пытается незаметно засунуть в уши наушники и избавиться от прослушивания исторической справки.

- Первое упоминание замка найдено в сохранившихся и чудом доживших до наших дней письмах тринадцатого века. Из них следует, что хозяином замка был некий герцог Орвос*. В своем письме он приглашал друга, рыцаря Орока*, на празднование своей свадьбы в новом замке. Купил он этот замок или же построил, не известно. Мистер Уилсон, уборная - дверь в углу. Мисс Спаркс, ваша дверь соседняя. Остальные могут осмотреть это помещение с восстановленной обстановкой, служившее для приема приближенных гостей и проведения вечеров, пока мы ждем ваших товарищей.

В след за удаляющейся парой студентов потянулись еще несколько человек. Остальные разбрелись по просторному помещению.

***
Деревянная мебель, лавки у окон, гобелены, придающие цвет окружающему, многие мелочи, укрытые от шаловлих рук посетителей за стеклом высокой витрины - всё это дышит своей особенной историей, не желая делиться ей ни с кем.
На каминной полке стоит не спрятанная от чужих рук небольшая металлическая статуэтка, фигурка: два человека, мужчина и женщина, замершие навечно в танце.
- Необычная вещь, - девушка, разглядывающая статуэтку, слегка вздрагивает, но не отрывает от нее завороженного взгляда. Какое-то смутное, странное ощущение, как будто она видела это раньше. Эту позу, этот танец, эти руки, эту музыку...
- Обычно, если делали нечто подобное, это был камень или дерево. Если заказчик мог позволить себе, то медь, серебро или золото. А здесь - железо.
Девушка, наконец оторвавшись от созерцания вызвавшей такую бурю эмоций статуэтки, поднимает глаза на собеседника.

Лукавый, озорной взгляд за прозрачными стеклами очков в пластиковой оправе, россыпи веснушек, открытая улыбка.
- Джон Смит, - он протягивает руку, она, немного замешкавшись, сжимает её в ответ.
- Роуз Тайлер, - девушка удивляется и чуть смущается от прикосновения его губ к её коже, - вы, кажется, не из нашей группы.
- Да ну? - в его глазах пляшут бесята, но она кивает в подтверждение своих слов, - что ж, сдаюсь. Проспал начало. Я здесь вроде как работаю. Точнее, пишу свою работу, она - кивок в сторону профессора - мой научный руководитель.
- Профессор Ноубл? - восхищенно ахает Роуз, - говорят, писать под ее руководством просто невозможно.
- Ага, - кивает Джон, - иногда просто выводит своей мелочностью. Какой курс?
- Третий, с сентября, - она почему-то снова смущается под его изучающим взглядом. Сколько ему лет? Все, что угодно от двадцати трех до тридцати трех. Нет, все же до тридцати, это из-за очков. Коричневый костюм в тонкую полоску и, неожиданно, кеды. Сумасшедший, еще и пишет под руководством "мегеры".
- О, у вас еще все впереди, - он перекатывается с пятки на носок и обратно, засовывает руки в карманы, вдруг воровато оглядывается и заговорщически подмигивает, - Хочешь, устрою индивидуальную экскурсию?
- Она, - Роуз кивает в сторону профессора, - не обрадуется.
- И что? - на упрямство девушки он закатывает глаза, - ладно уж.

Джон поворачивается, ловит взгляд рыжей женщины, нетерпеливо постукивающей по своему локтю в ожидании подопечных, указывает на себя и новую знакомую, а потом в сторону бокового прохода. Профессор только закатывает глаза, как и он минуту назад, и, сморщив нос, делает короткое разрешительное движение в указанную сторону. Улыбаясь всеми белоснежными зубами, парень хватает Роуз за руку (“Быстрее, пока никто не заметил!”) и скрывается с ней за темно-красным бархатным гобеленом.

***
- Вся эта история и архитектура - не то. Вещи могут рассказать гораздо больше, - он несется по крутой лестнице так, что Роуз едва успевает за ним, - Нам сюда.
Невысокая деревянная дверь открывается во внутрь, девушке приходится нагнуться, чтобы попасть в комнату. Едва оглядевшись, она замирает: с огромного, в ее рост, холста над камином на нее смотрят пронзительно-голубые глаза. И Роуз не сразу может оторваться от них, только через несколько мгновений, на которые она утонула в той бездне, как будто смотрела в живые, зная, какими они могут быть веселыми, теплыми, решительными и несчастными. Как будто она уже знала этого коротко стриженного человека с забавными ушами в серебристо-стальных доспехах, опирающегося руками на длинный светлый меч с крупным синим камнем в рукояти. Из-за плеча мужчины на холсте чуть выглядывает женское лицо, совсем немного, видны только часть светловолосой прически, лоб, прикрытый длинной челкой, один глаз и часть щеки. Руки этой женщины держат мужчину за плечи. Роуз не уверена, кто именно и кого защищает на этой картине.
- Это герцог Орвос и его жена. Единственный сохранившийся портрет, - Джон подходит к ней и почти так же зачаровано смотрит на холст несколько секунд, а потом поворачивается лицом, - знаешь, что значит его фамилия?

Девушка качает головой, все же оторвавшись от околдовывающего зрелища и оглядывая комнату.

- Этот замок находится на границе Австрии и Венгрии, поэтому здесь часто проходили вооруженные столкновения и язык здесь довольно своеобразный. С венгерского, который является родным для нашего герцога, “орвош”* переводится как врач. Доктор. Скорее всего, предок герцога занимался врачеванием, по его деятельности и образовалось это родовое имя, - Джон важно поправляет очки, подражая манере речи профессора Ноубл, но не выдерживает и сам смеется первым, слушая девичий смех, снимает очки и покручивает их в руке, - они не настоящие. Это “очки умного вида”.

Роуз снов тихо смеется, смотрит на него и не знает, что думать. Если взглянуть ему в глаза, можно отключиться точно так же, как при взгляде на эту странную картину. Дико и невозможно, он нисколько не похож на нарисованного человека, но она чувствует какую-то связь между ними. Джон смотрит на нее, она не может понять его взгляд, а потом их как будто тянет друг к другу.

Шаг навстречу, неминуемое сближение. Сантиметр за сантиметром. Как в замедленной съемке. Она не может прервать этот внезапный зрительный контакт. Он начинает дышать чаще, обжигая ее кожу своим дыханием. Ближе и ближе...

- Джо-он, - зычный мужской голос заставляет их почти испугано отпрянуть друг от друга.
- Джек, - с досадой выдыхает парень и, не глядя, схватив Розу за руку, вылетает из комнаты, - я здесь. Не ори, тут экскурсия.
- Они на первом этаже, там все равно ничерта не слышно, - высокий хорошо сложенный русоволосый молодой человек расплывается в обезоруживающей улыбке, - о-о, я вижу, ты устроил кому-то персональный осмотр достопримечательностей и начал с самого интересного! С комнаты с большой кроватью...
- Катись... обратно в библиотеку, - раздраженно бросает Джон.
- Фи, некрасиво так при даме, - собеседник так и лучится непонятной радостью, - представь нас, для начала.
- Роуз, это Джек, мой коллега...
- И друг, - веско вставляет парень.
- И, в каком-то смысле, друг, - исправляется Смит.
- Так вы... - девушка водит пальцем в воздухе между молодыми людьми.
- Нееет, - мгновенно протягивает Джон, - Джек, конечно, клеится ко всему, что движется, но я, к счастью, не вызываю у него интерес.
- Я тебя умоляю, ты создаешь неверное мнение обо мне, - он делает шутливый полупоклон в знак приветствия, прикладывает протянутую для рукопожатия ладонь к губам - Джек Харкнесс, к вашим услугам, - и доверительным шепотом произносит, - он слишком тощий.
- О, боже, не начинай, - закатывает глаза Джон.
- Я ничего не сделал! - глас по истине обиженной невинности.
- Знаю я твое “не сделал”!
Роуз наблюдает за этой перепалкой с улыбкой и не может отделаться от ощущения де-жавю.

***
- Версий, почему замок назвали именно “Злой Волк” несколько. Первая: это прозвище самого герцога. Эта крепость - единственная на довольно большое расстояние, она была укрытием для ближайших деревень, а герцог был человеком чести и защищал их. И в своем войске он содержал волков, особенных, привезенных с севера и выдрессированных, морил их несколько дней голодом и выпускал рядом с вражеским лагерем. Осторожно, здесь крутая ступенька.

Роуз и Джон, все же отвязавшись от назойливой компании Джека, поднимаются под самую крышу донжона.

- Вторая версия: замок и крепостная стена построены так, что во время сильного ветра в некоторых комнатах можно услышать волчий вой. Вот, слушай, - он прикладывает длинный палец к тонким губам. Роуз слышит странный, почему-то напоминающий пение звук. Он длится, льется, а потом обрывается на самой высокой ноте. Дальше слышатся лишь обрывки, отдаленно похожие на вой.
- Что это? - у девушки подступает к горлу комок, и почему-то хочется прижаться к этому едва знакомому человеку.
- Чудеса акустики, - он улыбается губами, но глаза остаются какими-то нездешними.
- А как звали жену герцога? - Роуз выглядывает из окна-бойницы, пытаясь унять внутреннюю дрожь глотком свежего воздуха.
- О, с ней связана третья версия. Об этой женщине упоминаний еще меньше. По одной версии она была итальянской аристократкой, - подходя ближе к девушке, снова воодушевленно рассказывает Джон, - по другой, более вероятной, как мне кажется, она была простолюдинкой. Он влюбился в нее, покинул родную Венгрию и основал или купил этот замок, назвав в ее честь.
- Её звали “Злой волк”? - удивленно спрашивает девушка.
- Нет. То есть не совсем. Её звали Роза, - Джон смотрит на удивленную тезку когда-то жившей здесь герцогини, - по-венгерски “Rózsa”*, что весьма созвучно с тем же “rossz”*, что в переводе “плохой, злой”. Информации о девичьей фамилии не сохранилось, если она и была. Но в тех местах, которые, предположительно, являются её родиной, широко распространена фамилия "Farkas"*, что примерно переводится как "волк".
Девушка задумчиво улыбается опускающимся на окрестность сумеркам.
- Я откопал что-то вроде легенды. Местные жители считали его жену кем-то вроде ведьмы. Считалось, что, когда герцогу грозила гибель, его жена превращалась в некое мифическое существо, Злого Волка, и уничтожала его врагов. По этой же легенде, однажды, для спасения Орваса, ей пришлось слишком сильно слиться со своим альтер-эго, и это практически убило её. Но герцог не смог смотреть на гибель возлюбленной и забрал эту силу через поцелуй, отдав собственную жизнь за жизнь любимой. От горя и тоски по потерянному мужу герцогиня скончалась через несколько дней.

Роуз сдавленно выдыхает. Она и не заметила, когда по ее щекам успели скатиться слезы. Против воли получается всхлипнуть.
- Эй, ты чего? - Джон оказывается рядом едва ли не мгновенно, - что такое?
- Н-не знаю, - она доверяется его объятиям и прижимается мокрой щекой к груди, - такое чувство странное... Словно... Не знаю...
Она чувствует, как он успокаивающе гладит по волосам, и поднимает к нему лицо. Он смотрит на нее по-доброму, стирает остатки соленых слезинок со щек, случайно задевая чуть подрагивающие губы. Дыхание едва не перехватывает от такой неожиданной близости. Кажется, он уже видел её когда-то, гладил по волосам, целовал... Просто давно этого не делал.

Роуз кажется, что так и должно быть: она в его руках. Это бредово, у нее есть Микки, с которым она встречается еще со школы, но с Джоном так... Так правильно. Как две половинки одного целого.
Роуз первая тянется к его губам, но он мешкает недолго.

***
Дорога до его дома по темному гладкому шоссе занимает всего полчаса, но в зеркало заднего вида Джон видит, как она свернулась на сидении за ним и заснула, поэтому старается вести ровно, чтобы не потревожить. Маленький домик, который они снимают на двоих с Джеком, ждет его темнотой окон и светом наружных фонарей. Джон отчего-то знает, что не разбудит ее, поднимая в спальню на втором этаже, и она не примет его за маньяка, проснувшись в его объятиях.
___*___


____________________

* Автор упоролся.
Пояснения к именам и фамилиям (использован венгерский язык с помощью гуглотранслейтера):
örök - вечный;
orvos - врач, доктор;
rózsa - роза;
rossz - плохой, злой;
farkas - волк.

___*___

Библиографический каталог ТАРДИС:
Реальность “Мир Пита”
Спиральная галактика Млечный путь
Солнечная система
Земля
Период изменений: XXI век земной системы отсчета
Примечания: Я буду скучать, девочка-Волк


Золотое сияние потянулось к ее глазам, маня, обещая дать то, что нужно для спасения ее Доктора.
И не было больше ни захлопнувшихся дверей, ни комнаты управления - ничего, сплошное золото сердца ТАРДИС, в какую сторону ни глянь.Сверкающая, переливающаяся субстанция, легче теплого весеннего ветерка, сворачивалась перед ней, приобретая форму. Несколько секунд, месяцев или столетий (что значит Время в самом своем центре?) формировалась фигура, ставшая в итоге ей, Роуз Тайлер, в таких же джинсах, застегнутой розовой кофте поверх белой футболки, со светлыми волосам, вот только глаза ее сияли золотом.
- ТАРДИС?.. - едва прошептала Роуз-с-обычными-глазами своему зеркальному отражению.
Отражение не ответило, только искривив свои-её губы не то в усмешке, не то в неумелой улыбке, и шагнуло в Розу-человека.

Все Время и Пространство. Это не просто слова. Она видела всё. Она была везде. Она чувствовала, как сквозь неё проходит каждая частичка такой удивительной и огромной Вселенной. И не только этой. Но мысли ее стремились ни к Большому Взрыву, породившему так много, ни к удивительным запредельным местам, которые никогда не увидит ни один представитель человеческой расы, нет, всё, о чем она могла думать - её Доктор. Именно поэтому она увидела всю его жизнь. Всю его длинную, удивительную, опасную, прекрасную, но такую одинокую и горькую жизнь. От начала на Галлифрее и до самого конца.
Боль переполнила её, боль всех его потерь, разлук, одиночества. И та вечная кровоточащая рана, которая никогда уже не зарастет насовсем, которую ему нанесла (нанесет? наносит? эти времена такие сложные и ненужные) она, нарушив свое обещание навсегда остаться с ним. Эта памятная рана, запрятанная далеко и глубоко, наравне с памятью о планете и семье, так поразила её, что она не смогла сдержать слёз и прижала обе руки к лицу, спрятав его в них.
Роуз была всего лишь человеком. Всего лишь маленькой человеческой женщиной, так отчаянно осознающей, что любит неземного бездомного странника с синей будкой, и жаждущей только одного - чтобы этот удивительный мужчина не разлучился с ней, Роуз Тайлер. Чтобы она всегда могла спасти его, неважно от одиночества или Императора далеков, а он всегда смог бы изменить ее жизнь, ворвавшись в неё неистово и неожиданно. Не имеет значения, какое у него будет лицо, будет ли он человеком или Повелителем Времени и когда это случится. Они просто останутся, всегда и везде, Доктором и Розой.
И обладая сейчас силой, недоступной для осознания её человеческим разумом, сама того не ведая, она изменяла целые Вселенные и существующие Реальности, все, до каких могла дотянуться. Роуз создавала себя там, где её никогда не было, его, там, где в одиночестве томилась она, и спасала обоих там, где им суждено было умереть. Вселенная за вселенной она исправляла их, соединяя, сплетая судьбы, и времена, и пространства.
Роуз, нет, не Роуз, сейчас она Злой Волк, не боялась опоздать на Игровую станцию. В это мгновение она - Время, она придёт тогда, когда нужно.
Она выбрала момент много позже его регенерации, после его с ней прощания ночью первого января 2005 года, которое она тоже увидела только сейчас.

Он был одновременно незнакомый и такой родной. Высокий, лохматый, с этим жутким подбородком и галстуком-бабочкой. Он озирался на пространство, ставшее темно-синим с трещинами золотого света, и когда увидел её, точно такую же, как во время ее триумфального возвращения на Игровую станцию, сияющую Временем и силой, глаза его округлились, а рот удивленно приоткрылся.
- Роуз, - едва выдохнул он, а она чуть улыбнулась, сморгнув золотое сияние из своих глаз, сделав их снова светло-карими.
- Доктор, - она рассматривала его, запоминала, прекрасно осознавая, что забудет.
- Я сплю?
- А тебе хочется так думать?
- Я просто не... - он не нашел, что сказать и только впитывал её образ глазами.
- Ты сейчас редко спишь, ты боишься кошмаров, - Злой Волк не спрашивал, он знал всё, - сколько прошло с нашей последней встречи? Четыре столетия?
Он не стал уточнять, просто кивнул. Она подняла руку, желая прикоснуться к нему, но остановилась:
- Ты другой.
- Лучше или хуже? - криво улыбнулся Доктор.
- Просто другой, - и, поразмыслив немного, добавила, - и не рыжий.
- И не рыжий, - эхом повторил он и тоже хотел было к ней прикоснуться, но не стал.
- Для меня мы еще не расстались, это только будет, потом, но... - она помолчала всего мгновение, - прости меня.
Доктор удивлено моргнул.
- За то, что не сдержала обещание, - Роуз подняла руку и прикоснулась к его щеке, а он прикрыл глаза, - прости меня, как я прощаю тебя отныне и навсегда.
Когда она коснулась его, перед ним пронеслись тысячи, нет, миллионы жизней. Жизней, в которых была Роуз Тайлер и Доктор, как бы он ни выглядел и кем бы ни был. Он задержался на одной, в которой увидел спящую Розу, чуть старше оставленной им во второй раз в заливе Злого Волка. Он знал, что под сердцем этой спящей девушки уже существует маленькая жизнь, и тугой комок в его груди ослаб, совсем немного, но и этого было достаточно, чтобы глубже вдохнуть.
- Не тяготись, прошу, отпусти свою память и боль, как я отпустила тебя, - она смотрела в его глаза, словно бы пытаясь впитать его горечь, затем потянулась и прикоснулась губами к его лбу, заставив склониться, - я обещаю, что буду счастлива. Прощай, наконец, мой Доктор.
Повелитель Времени очнулся в своей ТАРДИС, едва не стукнувшись о панель управления, под которой оказался каким-то неведомым образом. Он чувствовал на щеках влажные дорожки.

***

Тёмный потолок непривычен. Обычно, когда она смотрела на него, просыпаясь, он уже был весь расписан отблесками восходящего солнца, он буквально сиял его светом, так как окна этой спальни выходят на восток.
Пробуждение не было мягким выплыванием из миро грез, оно наступило резко. Она просто открывает глаза и видит замысловатую конструкцию своего потолка.
Странный сон не стремится исчезнуть из ее памяти, словно и не сон вовсе. Эти чУдные ночные видения приходят к ней давно, каждый раз разные и новые, и только сейчас все они складываются в единую картину.
Каждую ночь она видит разные истории, словно странный сериал. Неизменно в главных ролях она и Доктор. Разный, но всегда одинаково любимый.
И теперь, получив прощальный подарок от ТАРДИС в виде возвращенной памяти, она знает, что это. И знает, что те слова, когда она сказала, что ей больно, были вовсе не о физической боли, это была боль его жизни.

Последнее прикосновение телепатической сущности скользит в разуме, словно легкий ветерок, и покидает этот мир навсегда, чтобы оставить в себе его часть.

Роуз поднимается с кровати, накидывая на плечи халат. Она точно знает, что больше уже не уснет, поэтому направляется в ванную.
Проходя в сторону кухни мимо комнаты Джона и, по привычке, одернув себя мысленно, почти назвав Доктором, она замечает, что его там нет.
Он обнаруживается в конечном пункте ее ранней прогулки по дому, с самой обыкновенной отверткой в руках, полуразобранной кофеваркой и высунутым от усердия кончиком языка. Роуз невольно умиляется этой картине.
В воздухе витает аромат кофе и чего-то очень сладкого, а мужчина за столом увлечен на столько, что не замечает ничего вокруг. Она тихо-тихо подходит к столу, удивляясь, когда научилась этому, и усаживается на него, по-детски болтая ногами. Джон замирает и поднимает на нее глаза, полные сомнения, и оно понятно: она бегает от него как слевин от уксуса. Хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать те разы, когда они оставались наедине. Они все еще даже не поговорили. Он честно пытался это сделать, но ей слишком больно на него смотреть, и он это знает.
- Не спится? - Роуз чуть улыбается и придвигается ближе, чтобы рассмотреть разобранную кофеварку, - А вечером она работала...
- Ну-у, - протягивает он в ответ и теребит ухо, - жизнь слишком коротка чтобы задумываться о таких мелочах!
- Ты сломал ее? - она удивленно приподнимает бровь (Кажется, его мимика заразна).
- Роуз Тайлер, я!.. - Джон пытается возмущаться, но сдается под ее суровым взглядом. - Да, хорошо. Я сломал ее.
- Как? И зачем? Ты же не любишь кофе.
- Я... Я хотел сделать банановый кофе. Знаешь, Марокко - лучшее место во Вселенной, где готовят банановый кофе. Планета, не страна, естествено. И раз уж я не могу отвезти тебя туда, хотел... - Его лицо грустнеет, появившийся огонек в глазах гаснет, сменяясь практически виноватым выражением, и он отводит глаза.
Роуз, повинуясь внезапному порыву, спрыгивает со стола, подходит к нему и гладит по щеке. Он каменеет, словно опасаясь спугнуть ее неожиданную благосклонность, упиваясь прикосновением легких пальцев к коже, покрытой двухдневной щетиной. Она, уже полностью контролируя свои действия, поддается этому восхитительному чувству, охватившему ее от этого поступка, усаживается к нему на колени, обвивает руками шею, прижимаясь щекой к его виску, и, помолчав немного и словно впитав его неровное дыхание, обжигает ухо шепотом:
- Прости... Правда, прости, я так злилась. На него, на тебя. По-большому счету, неважно. Это так нечестно! Но сейчас я понимаю, очень многое понимаю, - Роуз шумно выдыхает, заставляя его вздрогнуть и робко обнять ее за талию. - Он приходил прощаться. До нашей встречи. Я вспомнила... И... Знаешь, я... Будет сложно, я все время буду сравнивать тебя с ним. И мне будет тяжело так же, как тебе,но если мы сможем, если выдержим...
Джон не дает ей договорить, отстранив её от себя и прикладывая палец к пухлым губам, заставляет упереться лбом в его лоб, притянув другой рукой за шею.
- Глупая-глупая маленькая Роуз Тайлер, - он улыбается ей как маленькому ребенку, не понимающему очевидных вещей, - если бы все было просто, то не имело бы своей цены. Я знаю, на что иду, и знаю, что никогда не отступлюсь и не отпущу тебя. Я люблю тебя.
У него настолько искреннее выражение на родном лице, что Роуз просто целует его, заменив потерявшие смысл слова.

До самого утра, пока солнце не заполнит всю кухню своим золотом, они так и сидят безмолвным нерукотворным символом вечного и прекрасного, того что всегда было, есть и будет, символом странной и невозможной любви.

@темы: AU, R, Альт!Десятый Доктор, Десятый Доктор, Одиннадцатый Доктор, Роуз Тайлер, Тардис, ангст, гет, драма, роман, фанфик

Комментарии
2013-05-12 в 14:10 

Мэлис Крэш
Да кому оно нужно, это бессмертие! ##### Я - гетеросенсуал. Других понимаю, себя - нет. ##### Фикрайтеры всех стран, объединяйтесь! Спасем героев от садистов-авторов!#####Я не Кенни! Я Эникентий Мидихлорианович!
Классно

2013-05-12 в 15:21 

Капитан Вовремя
Чудышко (с) || Друг ебать-копать снайпера
Мэлис Крэш, благодарю)

2013-05-14 в 09:27 

Nadysic
Дети наше всё...
Боже мой, это просто вау.
У меня нет слов, чтобы высказать вам своё восхищение!
Спасибо вам за эту Историю, с большой буквы. Я прочитала её на одном дыхании.
Каталог Тардис, параллельные вселенные, и девятый в доспехах.... да я просто лужица.
Преогромнейший вам поклон. Я обязательно перечитаю её ещё раз.

2013-05-14 в 12:38 

Капитан Вовремя
Чудышко (с) || Друг ебать-копать снайпера
Nadysic, Вам спасибо за отзыв)
Каталог Тардис, параллельные вселенные, и девятый в доспехах.... да я просто лужица
Тайми-вайми, как я рада, что это кому-то нравится)

Преогромнейший вам поклон. Я обязательно перечитаю её ещё раз.
Нет-нет-нет, не надо кланяться! Оно того не стоит. Я буду только рада, если Вам захочется перечитать)

   

Копилка Хуниверса

главная