18:38 

Сердце Ангела, midi, слэш

Лис зимой
on writing ©
Название: Сердце Ангела
Автор: Лис зимой
Бета: только Word
Пейринг/герои: Джон Смит/Гарри Саксон
Рейтинг: R
Жанр: romance, angst, drama, song fic
Статус: окончен
Дисклаймер: Доктор и Мастер технически принадлежат BBC, но моральная победа за мной
Предупреждение: AU, содержит описание секса с несовершеннолетним
Саммари: Джон Смит и Гарри Саксон – люди, живущие в Америке тридцатых годов. Согласно стилистике времени и фильмов нуар герои пьют, курят, танцуют, слушают джаз и иногда убивают. И все время идет дождь.
От автора: песенные части очень важны в фике, поэтому автор всячески призывает не игнорировать саундтрек.
Идея фика родилась благодаря вот этой замечательной гифке и замечанию _Eroica_ о том, что Джон Симм на ней похож на молодого Микки Рурка, сыгравшего свою лучшую роль в фильме “Сердце Ангела”.
Автор благодарит _Eroica_ за вдохновение.

OST:
Jessica Biel “Mad About The Boy” (“Easy Virtue” OST)
Louis Armstrong “When You're Smiling”
Rudy Vallee & His Connecticut Yankees “Life Is Just A Bowl Of Cherries”
James Gillan “You're The Top” (“Easy Virtue” OST)
Trevor Ashley “Let's Misbehave” (“Easy Virtue” OST)
Madonna “Back In Business” (“I'm Breathless” album)
Billie Holiday “They Can't Take That Away From Me”


Frightened eyes never lie
“Angel Heart”


Mad about the boy,
It's pretty funny
But I'm mad about the boy.
He has a gay appeal that makes me feel
There's maybe something sad about the boy.
So if I could employ
A little magic that will finally destroy
This dream that pains me and enchains me
But I can't because I'm mad...
I'm mad about the boy

Версия популярной песни 30-х годов “Mad About The Boy”


Дождь смывал город на землю.
Сырой склизкий ноябрь вколачивал ритмику падающих капель в голову и притуплял бдительность, сохранявшую свою остроту только у тех, кто всегда привык быть настороже.
Томмазини привык, но ему это не помогло, Гарри оказался проворнее.
Он всегда был проворнее остальных.
Острие ножа уперлось в ребро, но Гарри мгновенно нашел правильный угол, позволившей проложить дорогу смерти дальше без каких-либо проблем.
Рот Томмазини приоткрылся, и из него закапала кровавая пена.
- Лука Ангиссола передает привет, - сказал Гарри и провернул нож.
Томмазини успел услышать, прежде чем умереть, это было частью работы, за которую Гарри платили очень хорошие деньги, поэтому пришлось произнести глупую фразу. Таковы были правила, ничего не попишешь. Чертовы итальяшки, вечно им нужно разыгрывать представление. Сам Гарри предпочел бы обойтись без каких-либо церемоний и обходить любые правила, кроме тех, что устанавливал сам, но иногда приходилось идти на компромиссы. В конце концов, платили ему действительно по высшей ставке. И, возможно, что-то было в этом спектакле. Все-таки убивать без каких-либо предисловий или хотя бы послесловий было бы неправильно. К смерти следовало относиться с почтением.
Обмякшее тело свалилось в грязь, и дождь принялся омывать его, не дожидаясь патологоанатомов. Гарри оставил нож торчать в груди трупа, как обычно, это было что-то вроде его визитной карточки. Может, Джонни однажды разыщет его именно по этой примете, хотя вряд ли. Гарри всегда работал в перчатках, ему нравилась черная кожа, нежно обволакивающая кисть, поэтому никаких отпечатков на рукоятке ножа никто не обнаружит, даже Джонни, хотя всегда был наблюдателен, даже слишком…
Гарри сморгнул, отгоняя ненужные мысли, приподнял воротник, скрывая лицо, и исчез в темной подворотне.
В гостиничный номер, который он сейчас снимал, ему позвонили ровно по договоренности. Гарри любил, чтобы ко времени относились с уважением, время и смерть шли у него по одной шкале.
- Всё в порядке? – услышал он в трубке голос заказчика, искаженный треском и сильным фоновым гулом.
- Разумеется, - ответил Гарри спокойно, прихлебывая виски из фляжки. – Деньги переведены?
- Разумеется, - в тон ему ответил клиент. – Приятно было иметь с тобой дело, Ангел.
“Идиот”, - выругался Гарри про себя и немедленно повесил трубку. Каким нужно быть кретином, чтобы упоминать его прозвище в телефонном разговоре?
Хотя, возможно, это было сказано не по чистой глупости, а чтобы вызвать его на какие-то действия, заставить как-то проявить себя. Многие хотели знать, как выглядит и что представляет собой Гарри Ангел, но сам он не стремился пока афишировать свое присутствие в этом мире. Он ещё достаточно молод для того, чтобы полностью изменить свою жизнь, а для этого сейчас необходимо скрываться, не показывать своё лицо. Ещё пара лет, и он займется каким-нибудь другим бизнесом, таким же грязным, но уже легальным, например, станет политиком. Чем черт не шутит, почему бы и нет? Все они убийцы почище него, Гарольд Саксон вряд ли окажется хуже тех, из-за кого в стране царит сейчас Великая депрессия.
Но был ли заказчик действительно безмозглым придурком, или преследовал какие-то цели, оставаться тут дальше не следовало.
Гарри осушил стакан, поднялся и направился к выходу.
Дождь на улице по-прежнему лил как из ведра, прохожих было мало, а количество машин значительно уменьшилось с тех пор, как основная часть населения скатилась за черту бедности.
Гарри финансовые неприятности, конечно, не грозили, он всегда умел о себе позаботиться. Всё равно больше заботиться о нём было некому. Возможно, раньше он бы и не стал заниматься тем, чем пришлось заниматься сейчас, но что поделать, времена были тяжелые, и каждый зарабатывал на хлеб, как мог. А так уж оказалось, что убивать у него получалось лучше всего остального. “Смерть – твое призвание”, - сказала ему однажды сумасшедшая гадалка, чьего лица Гарри так и не разглядел. Она же процитировал ему слова из Библии, почему-то засевшие в памяти, и подарившие идею для удачного прозвища.
Эти слова теперь всегда вертелись у него в голове, когда он вгонял в тело нож: “И поверг Ангел серп свой на землю, и обрезал виноград на земле, и бросил в великое точило гнева Божия”.
Такое оно было, личное Откровение Гарри Саксона.
Может быть, всё обернулось бы иначе, если бы он был по-прежнему не один.
Но Джонни бросил его, и с тех пор Гарри видел иногда во сне, как вонзает в него свой нож, а на прощание целует ещё теплые губы, выпивая последний выдох.
Кровь Джонни, которую он однажды прольет, будет самой ценной из всех, хоть за неё ему никто не заплатит ни цента.
Это будет справедливо.
Грозди гнева в душе должны перебродить и обернуться тогда лучшим вином.

***

Джон Смит промочил левый ботинок.
Немудрено, осень выдалась дождливая, почти без солнечных дней даже в самом начале, унылая и недобрая, как улыбка гробовщика.
Из-за того, что беспрестанно хлестал дождь, всё вокруг казалось беспробудно серым и тоскливым, как будто в стране сейчас мало упадка и без плохой погоды.
- Джованни Томмазини, бутлегер, - определил констебль Паттерсон чуть ли ни сразу, личность эта была довольно известная. – Наверняка заказ кого-то из своих же, ну, вы знаете эту публику, сэр, гребаные итальяшки.
Джон Смит неодобрительно поморщился.
- Выбирайте выражения, Паттерсон, - сухо сказал он, и тот буркнул неразборчивое извинение.
В груди покойника торчал нож.
Конечно, ничего примечательного в этом не было, людей режут сотнями каждый день, вместе с ростом нищеты поднялась и волна преступности, ограбления участились, теперь человека могут убить за булку свежего хлеба, но сейчас грубый констебль, скорее всего, прав, перед ними была жертва мафиозных разборок. Род деятельности покойного почти не оставлял в этом сомнений, кроме того, его не ограбили: часы, бумажник и документы, которые тоже можно было бы продать, на месте. Даже странно, что никто не успел забрать их до прибытия полиции, может, потому, что приехали они в этот раз быстро, как раз находились по соседству в связи с квартирной кражей.
Мертвый бутлегер – зрелище привычное, а вот нож в груди вызывал интерес. Поножовщина обычно случалась по пьяни, наёмные убийцы, если уж предполагать, что Томмазини “заказали”, почти всегда стреляли, предпочитая Томпсон.
Джон Смит присел на корточки рядом с трупом, чтобы лучше рассмотреть рану, приподняв свою шляпу, защищавшую лицо от дождя. Крови было немного, удар был нанесен всего один, сильный и смертельный, сразу же приведший к летальному исходу.
- Чистая работа, - пробормотал Джон.
Работа профессионала или, что менее вероятно, удачливого любителя.
Но Джон не думал, что сегодня какому-то новичку просто повезло, если можно так выразиться, говоря об убийстве. Эти трупы, в которых вырастали ножи, встречались ему последнее время все чаще и чаще, как будто кто-то оставлял свои особые приметы.
Задумчиво разглядывая тело, Джон поднялся и сделал знак ребятам из медицинского подойти, чтобы они забрали труп для дальнейшей работы.
Уже в участке, попивая мерзкий кофе, оставлявший во рту привкус изжоги, он размышлял о сегодняшнем происшествии, пытаясь сопоставить факты. Само убийство увлекало его мало, прошли те времена, когда каждое новое дело вызывало у него бурю энтузиазма, сейчас всё это давно стало рутиной. Но эти понатыканные по всему городу в тела ножи почему-то казались любопытными, интуиция что-то подсказывала ему в связи с ними, только он пока понятия не имел, что конкретно.
Он вздохнул и бросил рассеянный взгляд в окно. Дождевые потоки делали стекло мутным, и казалось, что никакого мира там, за ними, нет вовсе. Либо весь он такой же скучный и угрюмый, каким кажется, когда смотришь на него сквозь размытую грязноватую призму. Иногда, не в силах побороть природную мечтательность, он думал о том, что, возможно, где-то есть другие миры вроде тех, о которых пишут в фантастических и приключенческих романах, и представлял, как здорово было бы путешествовать по ним, увидеть какую-то совершенно другую жизнь.
От фантазий его оторвала Донна – секретарша, появившаяся у них не так давно. Голос у неё был громкий, зычный, манеры самые непосредственные, даже чуточку грубоватые. Но, тем не менее, она была ему симпатична, чувствовалось, что сердце у неё доброе, а за напускной вульгарностью скрывалась, скорее всего, неуверенность в себе. Они несколько раз пили вместе кофе, это были не свидания, никому их них такое бы и в голову не пришло, просто было приятно общаться. Ещё Донна умела повышать ему настроение.
- Приятного чтения, детектив, - пожелала она саркастическим тоном, плюхнув ему на стол толстую пачку документов. – Отчеты за прошлый месяц, просмотреть и утвердить от тебя требуется к концу завтрашнего дня.
- О, нет, - простонал он, - опять бумажная работа! Неужели, мне сейчас придется всё это читать?
- Эй, мальчик в костюме, мне пришлось всё это писать! – хмыкнула она. – Чуть все пальцы не сбила, и лак почти облез, - она продемонстрировала ярко алые ногти с облупившимся маникюром, - так что ты уж как-нибудь справься со своей частью работы.
- Ладно, уж как-нибудь справлюсь, - усмехнулся Джон. – Как твои дела? Скоро свадьба?
- Скоро, - ответила она странно напряженным тоном, - как только найду жениха, так сразу и свадьба.
- Погоди, а что случилось с Лансом? – удивился он.
Донна несколько месяцев встречалась с молодым человеком, в отношении которого лелеяла серьёзные планы.
- Испарился, - ответила она, криво улыбнувшись, - вместе с моими сбережениями. И, наверное, с той потаскухой в жутком красном платье, с которой я его засекла однажды в кафе, он ещё врал, что это его одноклассница, которую он сто лет не видел.
- И ты молчала?! – он чуть не захлебнулся от переполнивших его эмоций. – Когда это случилось? Когда ты обнаружила? Почему ко мне сразу не пришла? Я же найду его для тебя за пять минут! Какая у него фамилия? Опиши точные приметы! Я займусь этим немедленно!
- Не хочу, чтобы ты этим занимался, - она уставилась на собственные туфли. – Ещё этот подлец решит, что я за ним бегаю, не дождется!
Джон рассмеялся от такого неожиданного заявления, и она тут же прожгла его взглядом.
- Эй, нечего тут хохотать! – воскликнула она так свирепо и громко, что все присутствовавшие в отделе на неё обернулись. – Я не хотела к тебе подходить с этим, потому что… Потому что мне стыдно, в общем! Это же смехотворно, мало того, что в моём возрасте до сих пор не замужем, мать уже все уши мне прожужжала на эту тему, так ещё и мошенника не смогла распознать. Чувствую себя такой дурой!
Джон потратил не меньше получаса, чтобы её разубедить, говоря, что стать жертвой афериста может кто угодно, и не нужно расстраиваться, что ничего не получилось, это, наоборот, отлично, что низкая натура Ланса проявилась раньше, чем они успели пожениться, и что ей здоровой повезло, в отличие от упомянутой особы в красном платье, так какая у него фамилия, серьёзно, Донна, не глупи, это, в конце концов, преступление, и я обязан его раскрыть, преступников нужно наказывать…
Этого мерзавца он, безусловно, отыщет, и сбережения вернутся к Донне обратно, но она выглядела такой несчастной и разбитой, что на сердце у него стало совсем тяжело.
Дурное настроение лишь усилилось, когда Джон вернулся домой в свою пустую, успевшую вымерзнуть квартиру. Холод был такой, что застучали зубы, в участке было всё же теплее, кроме того, там постоянно толклась куча народу, и хоть было не продохнуть от сигаретного дыма, благодаря суете на работе казалось уютнее, здесь же он был совершенно один, и от того становилось ещё холоднее.
Он отправился на кухню, чтобы включить газ, и некоторое время грел руки над горящей конфоркой, заворожено глядя в желто-синее пламя. Затем поставил на огонь чайник и пошел в комнату, которая после чуть прогревшейся кухни показалась настоящим ледником. Зябко было настолько, что не хотелось снимать пальто.
Джон поставил пластинку в проигрыватель и включил музыку, чтобы дом перестал быть таким убийственно тихим. Голос, звучавший на ней, был тягучим и глубоким, медленно заполняя собой воздух, он, кажется, немного прогревал помещение, как газ, даже лучше.
- When you're smilin'....keep on smilin'
The whole world smiles with you
And when you're laughin'....keep on laughin'
The sun comes shinin' through
[1]
Стаскивая с ноги проклятый ботинок, который так и не высох, Джон подумал о том, что уже не помнит, когда видел солнце в последний раз. Может быть, если бы оно светило, на душе было бы повеселее.
- But when you're cryin'.... you bring on the rain
So stop your frownin'....and be happy again

Певцу с низким добродушным голосом, похожим на ощущение согревающего горло коньяка, было, наверное, легко такое предлагать. Он вряд ли торчал в темной, простуженной сквозняком, сырой комнатушке, и дома, в его наверняка красивом и светлом доме, его, конечно же, всегда кто-то ждал. Вряд ли этот музыкант был одинок и чувствовал, что дни становятся пугающе похожими друг на друга, и что-то ускользает, просачивается сквозь пальцы, наполняет разочарованием и смутным страхом, и даже дело всей жизни уже не приносит прежней радости, лишь тяжкое ощущение того, что, не успеваешь разобраться с какой-нибудь одной человеческой мерзостью, тут же на горизонте появляется другая, ещё хуже, и конца-края этому не видно.
Но винить во всем этом было особо некого. Он сам выбрал работу в полиции вместо сулящих гораздо более привлекательные перспективы занятий в адвокатуре, потому что не хотел закончить, как все, “отмазывая” от тюрьмы мафиози и нечестных дельцов.
И одиночество он тоже выбрал сам, никто его не заставлял, напротив, его просили, умоляли остаться, заверяли в любви и клялись в том, что никто другой не нужен, слышишь, Джонни, никто мне никогда не будет нужен, кроме тебя, я прошу, я очень тебя прошу, не уходи, дай мне ещё один шанс, я попробую измениться, пожалуйста, Джонни, не бросай меня, я люблю тебя, так тебя люблю, я не знаю, что со мной без тебя будет…
Джон Смит чуть не дал сам себе одну пощечину за то, что ударился в эти воспоминания, и вторую за то, что понял – сейчас он почти жалеет о том, что поступил так, как поступил.
Возможно…
За это “возможно” ему полагалась третья пощечина, самая сильная.
До какого отчаяния нужно было дойти, чтобы начать так думать? Чтобы хотеть вернуться к человеку, который замарал руки кровью? К человеку с явными признаками сумасшествия? К человеку, который преследовал его затем так долго и чуть не убил несколько раз? Которого он сам несколько раз чуть не посадил? Которого он…
Нет, было уже слишком поздно, ничего изменить было нельзя. Думать об этом значило лишь растравлять старые раны.
Да и думать было больше не о чем. Тот человек наверняка мертв, должен быть мертв, в этом не было почти никаких сомнений. Про это и раньше ходили слухи, появлялись то тут, то там, то про взрыв в машине, то про перестрелку при ограблении, то про заказное убийство, организованное менее удачливыми коллегами по бизнесу. В это можно было верить, а можно было не верить, но потом он пропал так надолго, что, наверное, действительно уже давно умер.
Как бы то ни было, думать о нём не следовало.
Жаль только, что забыть всё никак не удавалось…
Музыка кончилась, и без неё квартира показалась ещё тише и мертвее, чем была, вымораживая одиночеством большого города душу. Можно было бы поставить другую песню, но сейчас эта иллюзия чьего-то ещё присутствия в доме всё равно бы ему уже не помогла.
Чайник на кухне залился звонким жизнерадостным свистом, от его пара и зажженного огня там стало, наконец, по-настоящему тепло, и у Джона возник соблазн остаться ночевать прямо здесь, чтобы не возвращаться в тот проклятый холодильник. Правда, кухня такая крошечная, что, если лечь на полу, не удастся даже вытянуться во весь рост, разве что свернуться клубком, как котенок или маленький ребенок, но в этом есть что-то настолько жалкое, что самому становится тошно.
- Хватить ныть, - строго приказал Джон Смит самому себе вслух и даже почти самого себя послушался.
Он достал свои рабочие бумаги и, жуя невкусный сэндвич, который запивал горячим чаем, погрузился в их изучение.
Джованни Томмазини был бутлегером не того калибра, что некоторые серьёзные люди и уж конечно, нечета настоящим акулам вроде Меира Лански или Аль Капоне, не говоря уже о “боссе боссов” Лаки Лучано. Не совсем мелкая сошка, скорее, фигура средней руки, не меньше, но и не более. Если кто-то заказал его убийство, значит, он либо перешел дорогу кому-то из таких же игроков нетяжелого веса, либо вмешался в дела больших мальчиков. Никакой охраны рядом с Томмазини не было, да и нашли его в каком-то темном переулке в бедном квартале, возможно, специально организовали его приход туда, заодно удалив охранников подкупом или как-то иначе. Многовато суеты для того, чтобы избавиться от какого-то Джованни Томмазини. Не намечается ли в городе что-то масштабное, благодаря чему можно будет поймать настоящую крупную рыбу?
Джон начал перебирать в уме список осведомителей, которых можно было бы подключить к сбору сведений и, увлекшись работой, перестал думать о человеке, который почти наверняка должен был быть уже мертв.
Должен был.
- Так было бы лучше для всех, - мрачно сказал Джон Смит самому себе вслух.
И почти сам себе поверил.

***

Гарри вцепился пальцами в темно-каштановые волосы, крепко ухватив, дернул за пряди, и громко простонал.
- Джонни! – выдохнул он хрипло, и его хватка ослабла.
Тяжело дыша, он привалился к спинке кровати, чтобы перевести дух.
Юноша, которого звали вовсе не Джоном, поднял голову, облизнулся и посмотрел на него.
- Тебе понравилось? – спросил он, и, как ни странно, в голосе прозвучало не имитирующее женские интонации проститутское жеманство, а искренний интерес с щепоткой волнения.
Но вместо ответа Гарри только нащупал в кармане висевшего на стуле пиджака бумажник, достал оттуда две новенькие десятки и кинул их на постель.
- О, спасибо, - сказал юноша обрадовано. – Но это гораздо больше, чем ты должен. Я имею в виду, намного.
Гарри пожал плечами.
- Могу себе позволить, - обронил он небрежно, поднялся с постели и зашагал в ванную.
Там он увидел свое отражение в зеркале, и оно ему не понравилось. Вид был слишком расслабленный, взъерошенный, недостаточно сосредоточенный, а на дне глаз – он не стал лгать самому себе – ощущалась растерянность, так всегда бывало, когда он вспоминал проклятого ублюдка, если думал о чем-то, кроме того, как будет его убивать.
С этим пора было завязывать, черт, с этим нужно было завязать давным-давно, годы назад надо было забыть, как сладко целовать тот рот, но все никак не выходило, сколько других ртов он ни перецеловал, или сколько из этих ртов ни занималось его членом. Всё всегда возвращалось к одному, его мысли всегда возвращались к этому человеку, и имя он всегда твердил одно и то же, как проклятый, как обреченный на то, чтобы его твердить, и думать, вспоминать, гадать, как бы могло быть, гребаная заевшая пластинка снова и снова играет в его голове, игла разума споткнулась о царапину, оставшуюся в сердце …
Он умылся холодной водой, да ещё и в ванной была настоящая Антарктида, и это его отрезвило, привело в чувство. Он причесался и поправил одежду, вид у него снова стал аккуратный и подтянутый. Теперь немного сосредоточиться, и – вуаля – теперь всё отлично, из зеркала на него смотрит спокойный человек с холодным взглядом исподлобья и недобрым прищуром. Хозяин самому себе, а не пешка в чьих-то играх.
Гарри Ангел улыбнулся напоследок своему отражению и вышел из ванной.
Мальчик лежал на кровати, курил сигарету, пуская в потолок затейливые колечки дыма, и держал в тонких пальцах бокал шампанского. Он был хрупким, изящным, абсолютно развращенным, но почему-то при этом казался немного невинным, иначе ничем бы Гарри не привлек. Вульгарность, вид дешевых потаскух, нахальная самоуверенность раскрашенных шлюх, разговаривающих нарочито высокими манерными голосами, отталкивали его. В его фальшивом “Джонни” была, по крайней мере, естественность.
В общем-то, в любом случае отвратительно было знать, что мальчишка спит с другими, да ещё и за деньги, но какие были ещё варианты? Дело было даже не в том, что найти такие отношения было трудно, он бы мог встречаться и с женщинами, даже пробовал, но всё без пользы. Он по-прежнему не доверял никому на свете, а хуже всего было то, что он в сердце своем знал – ничего из этого не выйдет.
Ведь никто другой ему был по-прежнему не нужен, и ничего, по всей видимости, поделать с этим было нельзя, разве что надеяться, что после того, как Джонни умрет, наконец, отпустит. Если бы Гарри верил в Бога, то молился бы об этом.
Юноша посмотрел на него выжидающе.
Гарри не знал его имени и не стремился узнать.
- Ну, я пошел, - бросил он и направился, было, к двери.
- Подожди, - мальчик приподнялся на постели и протянул к нему руку с зажатой сигаретой, пытаясь его остановить. – Куда ты так торопишься? – он соблазнительно улыбнулся, чуть потягиваясь, - Ты разве больше ничего не хочешь? Я имею в виду, бесплатно, ты уже и так столько заплатил.
Гарри помедлил несколько секунд. Торопиться ему сегодня было некуда, и, хотя сейчас он действительно больше ничего не хотел от этого мальчишки, возможно, захочет потом. Но подозрительность, как обычно, пробудилась в нём мгновенно.
- А ты почему хочешь, чтобы я остался? – поинтересовался он насторожено. – Учитывая, что дальше бесплатно.
- Ты мне нравишься, - ответил тот просто. – Знаешь, я не про всех так могу сказать, почти больше ни о ком. Есть, например, один жирный старикашка, который просто обожает, когда я…
- Заткнись, - осёк его Гарри ледяным тоном, - я про это знать ничего не желаю, ясно? Будешь при мне болтать о таком, я тебе язык отрежу, понял?
Юноша ни сколько испугался, тем более, к угрозам разного сорта он должен был уже давно привыкнуть, сколько растерялся.
- О, прости, - пробормотал он смущенно, - я не подумал… Извини, я больше не буду. Не сердись, пожалуйста.
Искренность его извинения и неожиданно выступивший на бледных щеках румянец заставили Гарри смягчиться.
- Ладно, - сказал он, - останусь ненадолго.
Хорошенькое, если вдуматься, одолжение он делал этому пареньку, но тот сам попросил его задержаться, видимо, ухитрился привязаться по-своему за то время, что они встречались.
Мальчик просиял.
- Мне нужно будет уходить часа через два, а до этого я в твоем распоряжении, - улыбнулся он лукаво. – Только надо будет за временем проследить, чтобы не увлечься слишком. У тебя есть часы? Мне свои заложить пришлось на прошлой неделе, сейчас-то выкуплю назад, конечно, спасибо тебе.
- Насчет времени не волнуйся, - усмехнулся Гарри, - мне и часы не нужны, время я всегда чувствую идеально.
Так было всегда у него, он чувствовал время, ему не нужны были будильники, чтобы не проспать, или часы, чтобы узнать, который сейчас час. Время было словно у него в голове, с ним было нельзя промахнуться.
Удивительным образом Джонни был точно таким же…
Гарри протянул руку к бокалу, который наполнил его персональный Ганимед, и пригубил шампанское. Оно оказалось на удивление неплохим.
- Часы, значит, заложил, а на выпивку денег не жалеешь? – поинтересовался он с иронией.
- Моя слабость, - ответил мальчик беззаботно и протянул ему сигарету.
Некоторое время они просто пили и курили в молчании, а Гарри пристально изучал юношу.
При ближайшем рассмотрении он оказался не так уж и похож, как показалось ему сначала в клубе, где лица были занавешены пепельными облаками дыма, да и в глазах обычно всё слегка плыло от выпивки, огней и мельтешения толпы вокруг.
Разглядев его получше уже здесь, при нормальном освещении, Гарри едва не передумал, он был слишком придирчив в этом вопросе, а у мальчика были лишь непослушные темные волосы, да карие глаза, слишком темные, без того янтарного отблеска, который требовался. Но что-то общее обнаружилось в голосе, те же мягкие согласные и длинные гласные, тот же высокий регистр и искренность смеха, которая обязательно пропадет с возрастом, ещё год-два и профессия сделает своё дело, но пока…
- Ты шотландец? – спросил его тогда Гарри.
- По матери, - ответил тот и покраснел так густо, что это решило дело.
Гарри остался в тот раз и приходил снова и снова, чего с ним уже довольно давно не случалось.
Юноша налил ему новую порцию шампанского в опустевший бокал, и немного пены, скользнув с ободка, пролилось на простынь.
- К счастью, - улыбнулся он, - или это бокалы к счастью бьются? А, неважно, все равно к счастью.
- Ты очень оптимистичен, - хмыкнул Гарри, - даже удивительно.
- Почему нет? – пожал мальчик плечами. – Какой смысл грустить? Жизнь коротка, надо веселиться. Хочешь потанцевать?
Гарри отрицательно покачал головой, но юноша все равно поднялся и поставил пластинку.
Гарри с усмешкой наблюдал, как он танцует, двигаясь с прирожденным изяществом – полностью обнаженный, держа в одной руке сигарету, а в другой бокал.
- We're not here to stay, we're on a short holiday, [2] - напевал он, покачивая бедрами, кажется, не понимая, насколько бесстыдно сейчас выглядит, и в этом тоже была прелесть невинности, пусть даже странно-извращенной.
- Life is just a bowl of cherries.
Don't take it serious, it's too mysterious.
You work, you save, you worry so,
But you can't take your dough when you go, go, go.

Он ещё раз позвал Гарри к себе, но тот опять отказался, ему больше нравилось наблюдать, ему вообще нравились красивые дорогие вещи. Он остался полулежать на постели, покачивая ногой в такт музыке.
- The sweet things in life, to you were just loaned
So how can you lose what you've never owned?

Пританцовывая, юноша приблизился к кровати, склонился и поцеловал Гарри в губы, они смешали дымный сигаретный привкус и вкус шампанского, и вспыхнуло желание, грубое животное или замешанное на наслаждении от вида юной красоты, кажущейся такой неиспорченной, какое бы то ни было желание, всё-таки это было лучше, чем ничего.
- Life is just a bowl of cherries
So live and laugh, aha!
Laugh and love
Live and laugh,
Laugh and love,
Live and laugh at it all!

Юноша начал раздевать его, пальцы двигались ловко и проворно, явно сказывался опыт.
Закончив, он забрался на кровать.
- Повернись спиной, - велел ему Гарри слегка охрипшим голосом.
- Почему ты все время просишь, чтобы я отворачивался? Не хочешь видеть моего лица? – в голосе просквозила обида. – Я тебе до такой степени не нравлюсь?
- Повернись спиной, - повторил Гарри, чувствуя, как в нём взметнулось опасное недовольство. – Не заставляй меня повторять ещё раз, я могу рассердиться.
- Извини, - вздохнул мальчик и принял нужную позу, опираясь на локти.
Его покорность что-то задела в душе Гарри, почему-то не смягчив в этот раз, а, напротив, вытеснив любой намек на нежность и ласку. Он с силой сдавил бедра склонившегося перед ним юноши, и ему понравился вид красных следов, оставшихся на чистой светлой коже. Если смотреть на него со спины и видеть только линию позвоночника и выступающие ребра, длинную шею и почти такие же волосы, можно представить себе, вообразить, как будет умолять при встрече…
- Попроси меня, чтобы я тебя трахнул, - приказал Гарри резко.
Возможно, юноша и не ожидал такого поворота событий, учитывая появившийся между ними намёк на интимность, но вновь сказался опыт.
- Трахни меня, - быстро произнес он, но в этот раз в его интонации совершенно не прозвучало никакой искренности.
Гарри с силой шлепнул его по заду, и тот вскрикнул от неожиданности.
- Попроси меня так, как будто ты это действительно имеешь в виду, - процедил Гарри уже со злостью.
- Трахни меня, пожалуйста, - чувства в голосе теперь появились, но совсем не те, которые были нужны.
Гарри шлепнул его во второй раз, уже в полную силу, и тот взвизгнул и дернулся, пытаясь вырваться.
- Ай, ты делаешь мне больно! – воскликнул он, оборачиваясь, на его ошарашенном лице вспыхнуло непонимание, в расширившихся глазах плескался испуг. – Зачем ты так?
- Я же сказал, не оборачиваться! – крикнул Гарри разгневанно и влепил ему пощечину со всего размаха. – А теперь проси меня так, чтобы я тебе поверил, иначе я разозлюсь на самом деле.
- Трахни меня, - всхлипнул мальчишка, - пожалуйста, я прошу тебя, я так тебя хочу, трахни меня посильнее!
Эта выбитая, вытянутая клещами, купленная мольба не срабатывала, не давала тех ощущений, которых он хотел…
- Гарри, - прошептал Ангел, склонившись к самому уху мальчишки, и чуть сдавил его шею для убедительности, - моё имя. Назови его!
- Гарри, - прохрипел юноша, - трахни меня, пожалуйста!
Теперь было почти то, что надо, может быть, пойти ещё дальше…
- Скажи, что любишь меня! – вновь смыкая руки на его горле, потребовал Гарри. – Ну же, скажи мне это!
- Я люблю тебя! – чуть ли не плача, выдохнул мальчик. – Так тебя люблю…
От страха он так сжался, что войти в него было трудно, и получилось это сделать только с усилием, причинившим боль им обоим, во время секса юноша не оборачивался, не смел обернуться, лишь вскрикивал и тихонько подвывал, как раненый зверек, но Гарри его не слышал, он слышал в своей голове совсем другой голос, и закрывал глаза, чтобы видеть лицо, которое хотел видеть всегда, хотя не хотел его больше видеть, и закусил себе губы до крови, чтобы не простонать имя, которое всё равно вырвалось, как всегда, как обычно, как он ни старался, и он оставил следы на извивающемся под ним теле, вымещая свою злость, обиду, желание уничтожить и завладеть одновременно...
Уходя, Гарри бросил на постель сотню, но, что, возможно, было для всхлипывающего мальчишки ещё лучше, обещание “Не волнуйся, больше не вернусь”.
Возвращаться действительно не стоило.
Этот веселый котик был с ним так мил, что его стоило пожалеть.
Потому что Гарри знал, что в следующий раз, трахая его, вытащит нож.

***

Марта Джонс была самым толковым младшим сотрудником судебно-медицинского экспертного отдела при полицейском участке, где работал Джон Смит.
Квалификация медицинской сестры позволяла ей занять эту позицию, а остальное пришло с опытом, но ей хотелось стать настоящим врачом.
Шансов на повышение и стоящую карьеру у неё не было никаких.
По двум причинам, очевидным, как падение на голову кирпича.
Марта была красива и изящна, как выточенная из темного дерева статуэтка, умна и интеллигентна, хорошо образованна и вела себя с неизменным достоинством, не позволяя даже самым оскорбительным комментариям пробить ту броню, которую она возвела для защиты от наиболее жестоких нападок.
Нападки эти, конечно же, были беспрерывными. Ещё бы, чернокожая девушка, работавшая среди белых мужчин. Её жизнь была бы намного легче, стань она певичкой или хористкой, даже чьей-нибудь содержанкой, но Джон и представить себе не мог её в такой роли. Сестра Марты, Летишия, правда, действительно была танцовщицей и работала в каком-то клубе.
- Но она девушка порядочная, не подумайте ничего такого, сэр, - заверила Марта Джона в одном разговоре.
- Мне бы и в голову не пришло думать что-то плохое о вашей сестре, - сказал он искренне, - И, пожалуйста, давайте избавимся от “сэра”, зовите меня просто Джоном, мисс Джонс.
- Хорошо, - улыбнулась она, - если вы будете звать меня просто Мартой.
Они сдружились, и Джону иногда казалось, что он ей нравится, но, даже если так оно и было, ярко она своих чувств не проявляла. Вероятно, что не рассчитывала на возможность таких отношений, хотя межрасовые проблемы его как раз совершенно не смущали.
Смущало и останавливало совсем другое.
И, тем не менее, он пригласил её на свидание. Скорее всего, это следовало рассматривать как свидание.
Он отправился к патологоанатомам, вернее, непосредственно к Марте, чтобы та сообщила свое мнение по поводу характера ранений на тех самых трупах, в телах которых были оставлены ножи.
- Похоже, действительно почерк одного и того же убийцы, сэр, - сказала она и тут же исправилась, - то есть, Джон. Удар всегда единичный, сильный, уверенный и приводящий почти к мгновенному летальному исходу. Так что, если вы будете искать одного человека, то, думаю, вы на правильном пути.
- Ага, - пробормотал он, - ну, примерно так я и думал, - он улыбнулся ей с открытой симпатией, - Спасибо, Марта.
- Всегда пожалуйста, - она послала ему ответную улыбку, - помогать вам мне намного приятнее, чем кому бы то ни было другому. Тем более, остальные детективы меня и в грош не ставят.
- Это потому что они идиоты, - подмигнул ей Джон, - вы самый компетентный специалист здесь, я всегда уверен в результате, когда к вам обращаюсь.
- Может, нам стоит открыть собственное детективное агентство, “Смит и Джонс”, как вам? – предложила она, вроде бы, в шутку, хотя, возможно, что и всерьёз.
- А неплохая мысль, - пробормотал он себе под нос, - мы могли бы ездить с вами по стране и расследовать самые загадочные дела.
- Или даже ездить по всему миру, - подхватила она с энтузиазмом, - представляете, путешествовать по разным странам и городам, это было бы так интересно!
При всей фантастичности, эта идея вдруг так захватила его, что чуть закружилась голова. Внезапно он понял, что именно этого ему так и не хватало: постоянной смены обстановки, новых впечатлений, открытий, приключений, пусть даже самых опасных, зато заставляющих кровь бежать быстрее, вот что могло бы прогнать его тоску и развеять депрессию, пусть и не избавить от тягостного ощущения одиночества, но, по крайней мере, не дать окончательно скатиться в ощущение однообразной повседневной рутины.
Марта рассматривала его с интересом, и Джон уже приоткрыл рот, чтобы поделиться с ней своими ощущениями, как вдруг раздался грубый смех, донесшийся со стороны столпившихся в стороне остальных экспертов, которые разглядывали что-то, пока Смит разговаривал с Мартой.
- Эй, Джонс, - окликнул Марту один из них, - не хочешь полюбоваться? – он поднял руку, в которой была зажата старая пожелтевшая фотографическая открытка. – Тут на фото дохлый ниггер и несколько веселых ребят, которые его линчевали. Мой дядя в 1905 году прислал эту картинку домой, тут даже подпись есть “Мама, я третий справа”. Наша, можно сказать, семейная реликвия. Взгляни, тебе понравится!
Смех собравшихся мужчин усилился.
- Нет, спасибо, мистер Рикетс, - ответила Марта спокойно, - когда мне захочется посмотреть на группу ослов, я схожу в цирк.
- Ах, ты! – начал оскорбленный в лучших чувствах Рикетс, но Джон Смит, мгновенно очутившийся рядом и нависший над ним, его прервал.
- Прекратите позориться, - произнес Джон с холодным презрением, - ваше поведение отвратительно и недостойно цивилизованных людей, жаль, что ни у кого из вас не достает мозгов это понять. Каждый получит выговор за оскорбление сотрудника полиции, а в следующий раз я добьюсь для вас более серьёзных санкций. А теперь, вы все, извинитесь перед мисс Джонс, немедленно!
Медэксперты нестройным хором пробормотали вымученные извинения и, бросая на Марту и Джона угрюмые взгляды, разошлись по своим местам.
- Мисс Джонс, - обратился Смит к ней громко, чтобы услышали все собравшиеся, - окажите мне честь поужинать со мной сегодня вечером.
- С удовольствием, мистер Смит, - ответила Марта таким же звучным голосом и тихонько захихикала, как школьница, ввязавшаяся в веселую проделку.
Так они очутились в клубе “Лаборатория”, где работала Летишия, сестра Марты.
- Это закрытое заведение и ужасно модное, но Тиш нас пригласила, так что сегодня вечером сможем изобразить парочку веселых прожигателей жизни, - сказала Марта. – Только там подают алкоголь, - она посмотрела на Джона многозначительно. – Сможешь забыть на один вечер, что ты должен наводить порядок? А то Тиш останется без работы.
- Ладно, - ответил он неохотно. – Для модного заведения нужен смокинг?
- Да, - ответила Марта. – Сложности с этим? Он у тебя хотя бы есть?
- Есть, но, каждый раз, когда я его надеваю, случаются неприятности.
- Какие именно? – заинтересовалась она.
- Ну, например, однажды я работал под прикрытием на вечеринке, где собрались разные богачи, и одна сумасшедшая леди вдруг начала брать заложников. А в другой раз на званом ужине в саду вдруг появился сбежавший из зоопарка волк. Или было однажды чаепитие, но потом оказалось, что контрабандисты…
- Хватит, хватит! – остановила она его со смехом. – Возможно, тебе действительно не стоит надевать смокинг.
Но он все-таки надел смокинг, иначе его могли бы не пустить в клуб, а ему не хотелось портить Марте вечер. На ней было красивое черное платье, переливающееся блестками, и выглядела она просто ослепительно.
Когда они присели за столик, который оставили для них по просьбе Летишии, та уже танцевала на сцене.
- Ого, Тиш пошла на повышение, - перекрикивая музыку, сказала Марта, когда номер закончился, и они аплодировали танцовщицам. – Раньше была просто в кордебалете, а теперь исполняет соло. Интересно, в честь чего такие перемены?
Она помахала рукой сестре, та заметила их и подошла поздороваться.
- Привет, дорогая, отлично выглядишь, - сказала Летишия, целуя Марту в щеку, и сразу же посмотрела на Джона. – А кто твой загадочный кавалер? – она чуть понизила голос. – Из твоих коллег по работе, Марта?
- Виновен, - признался тот, пожимая её протянутую руку, - но я сегодня здесь не при исполнении, так что ни о чем не тревожьтесь, никакого вмешательства в дела клуба, ваша работа в безопасности, мисс Джонс.
- Рада слышать, и зовите меня просто Тиш, - улыбнулась она, - а вы?
- Джон Смит, - ответила вместо него Марта. – Тиш, поздравляю, ты теперь звезда шоу. Дома ты ничего не рассказывала, почему?
- Боялась сглазить, все было ещё неточно, и сегодня всего второе мое выступление. Надеюсь, мистер Лазарус мной доволен, он весьма мил, хотя, - она надула губки и замолчала.
- Да? В чем дело? – встревожилась Марта.
- Он слегка распускает руки, - скривилась Тиш. – Хотя я не думаю, что он начнет себе что-то позволять, он все-таки женат, - тут она спохватилась и вскочила с места. – Мне пора бежать, сейчас следующее выступление! Джон, приятно было познакомиться! – бросила она на прощание и умчалась.
- “Слегка распускает руки”, - нахмурился Джон. – Марта, ты уверена, что в это не стоит вмешиваться?
- А тут ничего не поделаешь, - она печально покачала головой. – Ты можешь закрыть клуб за торговлю спиртным, - Марта тонко улыбнулась, отпив глоток мартини, - но тогда она потеряет работу, а найти что-то сейчас почти невозможно. Сотни таких девушек танцовщиц голодают, так что приходится ей терпеть. До определенного предела, конечно, я ведь говорила, что Тиш не из таких… Нет, полиция тут не поможет, Джон. Вот, если бы ты был из мафии, у них есть авторитет в таких заведениях.
Тут оркестр заиграл так громко, что стало невозможно разговаривать. Джон сделал знак Марте, что отойдет, и отправился на небольшую спасательную операцию.
Он с легкостью сориентировался в клубе – бывать в таких местах ему доводилось неоднократно, полицейские рейды в них проходили часто, поэтому он быстро нашел кабинет владельца, но дорогу ему преградили двое охранников высотой с Эмпайр-стейт-билдинг и шириной, как парочка слипшихся между собой гиппопотамов.
- Чё надо? – поинтересовался один из них. – Босс занят.
Джон напустил на себя наглый, феерически развязный вид.
- Лука Ангиссола передает привет, - протянул он небрежно, называя имя одного из “крестных отцов”, контролирующих эту часть города, и для убедительности пошевелил пистолетом в кармане пиджака.
Охранники одинаково побледнели и сглотнули, пропуская его вперед.
Джон открыл дверь ногой.
Хозяин клуба Лазарус, светловолосый мужчина средних лет, был “занят” с одной из танцовщиц.
- Вы кто такой?! – заорал он разгневанно. – Вам чего надо?!
Увидев Джона, девушка испуганно взвизгнула и, поправляя на ходу одежду, бросилась прочь из кабинета.
- Мне надо, чтобы до мисс Тиш Джонс не дотрагивались твои грязные лапы, - сообщил ему Джон Смит. – Мистер Ангиссола - может, слышал про такого? – имеет на неё свои виды. Ясно или объяснить яснее?
- Я… мне, - заикаясь, забормотал побелевший Лазарус, - всё ясно, мистер, э, сэр, да-да, конечно, больше не повторится…
Джон немного посверлил его взглядом и удалился.
Закрыл он дверь тоже ногой, с удовольствием выслушав оглушительный грохот.
Возвращаясь назад, он думал о том, что это было весело. Возможно, если они с Мартой действительно откроют своё агентство, то примерно такими вещами можно и будет заниматься. Например, спасать юных дев от таких вот готовых сожрать их монстров. Находясь на официальном посту, не выкинешь подобный номер, а жаль.
Вернувшись в зал, он увидел, что спасением одной юной девы сегодня вечер не ограничится. Марта с натянутой и уже начинающей деревенеть улыбкой на лице отбивалась от навязчивого внимания какого-то нетрезвого типа, усевшегося с ней рядом.
- Я очень польщена, сэр, но я не одна, - напряженно говорила она, уклоняясь от его попыток схватить её за коленку.
- Да ладно, шоколадка, не выпендривайся, всего один танец, - поднявшись, он схватил её за руку и с силой потянул за собой.
- Потанцуй лучше со мной, - предложил Джон, перехватив его руку и выкручивая конечность ему за спину. – Что, я не в твоём вкусе? – и он отпихнул субъекта. – Тогда проваливай!
Заметившие назревающую драку охранники, устремились к ним, но, прежде чем уйти, тип успел бросить со злостью “Да подавись ты своей чумазой!”, и Марте пришлось удерживать Джона, рванувшего, было, чтобы оставить отпечаток своего кулака на раскрасневшейся роже.
- Успокойся, - Марта с усилием усадила его на место, - я бы с ума сошла, если бы каждый раз обращала на это внимание, - она усмехнулась. – Не знала, что ты такой темпераментный, похоже, тебя иногда надо сдерживать.
- Тебе не хочется иногда кричать на мир, чтобы он изменился? – спросил он.
- Хочется, - ответила она спокойно, - но он не изменится, я убеждаюсь в этом каждый день. Посмотри, даже тут, в таком веселом месте, мы здесь единственная такая, - она чуть помедлила и произнесла смущенно, – пара. В Калифорнии запрещены смешанные браки, представляешь, людей наказывают за то, что они влюбляются! Тиш может танцевать на сцене, развлекать их, но никто из них не пригласит её на настоящее свидание, разве что в какой-нибудь мотель, ну, ты понимаешь. Поэтому приходится стискивать зубы и просто игнорировать все эти нападки, пока мы живем в стране законов Джима Кроу, где я считаюсь человеком второго сорта.
- Разве что теми ослами, которых из цирка выгнали за непригодность, ты будешь такой считаться. “Она - бесценная жемчужина, сверкающая в оправе из черной грязи и изумрудных прерий… она девушка первый сорт” [3], - процитировал Джон с мягкой улыбкой, и Марта рассмеялась.
- Мне тоже нравится этот автор, - сказала она и поправила выбившийся из прически локон.
Жест не был кокетливым, и поэтому показался прекрасным.
Джон Смит оглянулся, скользнув взглядом по залу. Кричать на этот мир сейчас было бессмысленно, все равно бы музыка всё заглушила, а вот встряхнуть его немного, пожалуй, не помешало бы.
Ему очень хотелось, чтобы Марта почувствовала себя лучше.
- But if this ditty is not so pretty
At least it'll tell you
How great you are.
[4]
Он поднялся и протянул ей ладонь.
- Не откажетесь, мисс Джонс?
В её глазах появились искорки, и она взяла его за руку.
- You're the top!
You're the Coliseum.
You're the top!
You're the Louvre Museum.
You're a melody from a symphony by Strauss
You're an Ascot bonnet,
A Shakespeare's sonnet,
You're Mickey Mouse.

Они кружились в танце, наплевав на все удивленные и шокированные взгляды, и каждый поворот заставлял Землю поворачиваться в том ритме, который был лучше обычного.
- You're the Nile,
You're the Tower of Pisa,
You're the smile on the Mona Lisa
I'm a worthless check, a total wreck, a flop,
But if, baby, I'm the bottom you're the top!

В какой-то момент им стало так весело от простого сознания того, что они молоды, и можно вот так кружиться под легкую мелодию, выжигая искры из жизни, что они начали беспричинно хохотать, кружась всё быстрее, проступающие из затененного зала яркие огни сцены мелькали перед глазами, и Джон Смит вдруг подумал, что это похоже на метеоритный дождь или на то, что перед ними проносятся в космической темноте далекие разноцветные планеты, новые миры, полные открытий и чудес, и ему, сейчас чуть-чуть очарованному, показалось, что во взгляде Марты отразилось то же самое – мечта о чем-то большем, другом, неизведанном, и он загадал, чтобы можно было полюбить её по-настоящему, загадал на падающих звездах в её глазах.
- I'm a toy balloon that’s fated soon to pop
But if, baby, I'm the bottom,
Baby, I'm the bottom,
Baby, I'm the bottom,
You're the top!

Он проводил её до двери квартиры, и они замерли на лестничной площадке, притихнув, чтобы никого не разбудить.
- Спасибо за вечер, - прошептала Марта, - было здорово.
- Спасибо тебе, - ответил он, понизив голос, и не понимая, хочется ли ему её поцеловать.
В любом случае, ни о каких поцелуях на первом свидании речи идти не могло.
На прощание она легонько сжала его руку и, улыбнувшись, тихо пожелала: “Спокойной ночи”.
Он вышел на улицу и задрал голову вверх, окунулся в небо.
Звезды сверкали сегодня так ярко, что Джон Смит подумал о том, что, возможно, для него всё ещё действительно может измениться.

***

Гарри заметил его сразу же.
Сердце пропустило один удар, но он предпочел этого не заметить, оценивая взглядом состряпанный образ.
- Журналистишка на модной вечеринке, кропающий репортаж для своего листка, - пробормотал он себе под нос с усмешкой. – Ах, Джонни, Джонни, вечно ты кого-то из себя разыгрываешь. Интересно, какой придурок его пропустил?
Он выскользнул из шумного, набитого разряженной публикой зала, спустился по лестнице вниз, к самому входу в особняк и схватил одного из охранников за грудки.
- Там, на верху, ошивается высокий тип в коричневом костюме, писака. Какого черта вы его впустили? – грозно спросил он, в глубине души помирая со смеху.
Никто его здесь не знал, но, если вести себя авторитарно и нагло, все тебя начинают слушаться.
- Так он сказал, что из Chicago Tribune, сэр, - взволнованно залопотал охранник, который был выше и шире Гарри раза в три, - сказал, мистер Уинтерс его сам пригласил, сэр.
- Ты идиот, - сказал ему Ангел ласково и выпустил лацканы его пиджака, - таким и помрешь.
Вернувшись в зал, он закурил сигару и подцепил у официанта с подноса стакан виски, незаметно наблюдая за Джоном. Тот пытался сориентироваться на месте, понять, что здесь должно произойти, и выслеживал кого-то.
Гарри догадывался, кого именно.
Можно поиграть с ним в кошки-мышки, можно пойти поздороваться.
И опять же – поиграть.
Он осушил свой стакан и мягкой кошачьей походкой приблизился к Джону Смиту со спины.
Шаг, ещё шаг…
- Привет, Джонни, - проворковал Гарри ему на ухо, и, изображая дружеское объятие, просунул руку во внутренний карман, вытаскивая пистолет. – Как идут дела в Chicago Tribune? Платят так же паршиво, как фараонам, судя по костюмчику?
Тот обернулся и первые несколько секунд не смог скрыть выражение шокированного изумления, но быстро взял себя в руки.
- Здравствуй, Ангел, - сказал он, - ты здорово вырос с того времени, когда тебя называли Ангелочком, и ты занимался проделками, которые кажутся сейчас такими безобидными. Куда дальше планируешь, в “Архангелы”?
- Возможно, - ответил Гарри невозмутимо, - место Господа Бога пока не вакантно, но я думаю занять его, как только оно освободится, - он выдохнул Джону в лицо сигарный дым, и тот недовольно скривился, - Догадался о моей маленькой игре?
Джон Смит пожал плечами.
- Сопоставил кое-какие факты после убийства Джованни Томмазини. Мне показалось странным, что избавились от довольно безобидного бутлегера. Я навел справки, и выяснилось, что его заказал Лука Ангиссола, который поссорился из-за этой смерти с Сальваторе Пикколо, а тот, в свою очередь, с Бернардо Провенцано. А потом итальянцы начали ссориться с Уинтерсом и другими белыми ребятами. Город лихорадит, все боссы дуются друг на друга и объявляют вендетту. Я подумал, что кто-то мутит воду, кто-то незаметный, - взгляд Джона стал острым. – Зачем, Гарри?
- Собираюсь пировать на останках, - ответил тот. – Когда они друг друга перебьют и всё развалится, я построю новую империю, которая не снилась старику Лаки, - он усмехнулся, - Представляешь, они же сами платили мне за эти смерти.
- И скольких людей ты убил с того времени, как мы не виделись? – спросил Джон жестко.
- Они все были плохие, - ухмыльнулся Гарри. – Брось, ты мне спасибо сказать должен за то, что я очищаю город от этой мрази.
- Ради того, чтобы высоко взлететь и стать новым Лучано? – голос Джона прозвучал холодно. – Да тебе прямо звание образцового гражданина стоит присудить.
- Конечно, - осклабился Гарри, - Джонни такой хороший мальчик. Много радости тебе это принесло? Живешь, небось, в какой-нибудь сырой клетушке и каждый день жалеешь, что не пошел в адвокатуру.
- Нет, не жалею, - ответил Джон спокойно.
На сцену в зале поднялся оркестр, и раздались первые нестройные аплодисменты.
Гарри разглядывал Джона с насмешливым презрением от шляпы до ботинок.
Чернокожий певец начал речитатив под разогревающуюся музыку:
- You could have a great career,
And you should,
Yes you should.
Only one thing stops you, dear:
You're too good,
Way too good!
[5]
- Выпьешь? – спросил Гарри Джона, подхватывая у проходящего мимо официанта два стакана. – В твоем монастыре не запрещается?
- Сегодня скоромный день, - усмехнулся Джон, принимая стакан. – За что пить будем, за встречу?
- Такую долгожданную, - произнес Гарри с со странной интонацией.
Они отпили по глотку, глядя друг другу в глаза.
- We're all alone, no chaperone
Can get our number
The world's in slumber - let's misbehave!!!

- Как я выгляжу? – спросил Гарри, перекрикивая музыку. – Что скажешь после стольких лет?
- There's something wild about you, child
That's so contagious
Let's be outrageous - let's misbehave!!!

- Ты не меняешь, - ответил Джон.
- Это хорошо или плохо? – подмигнул ему Гарри.
- Это просто ты, - Джон печально улыбнулся. – И никаким другим быть не можешь.
- Скучал по мне?
Джон, не отвечая, сделал ещё глоток, не отрывая взгляда от лица Гарри, принявшего жадное, выжидающее выражение, и понадеялся, что по его собственному лицу ничего прочитать нельзя.
- Скучал по мне? – повторил Гарри настойчиво и приблизился к нему, крепко обхватив за плечо. – Я тебя не отпущу, пока не ответишь.
- Значит, придется тебе меня так и держать.
- Может быть, я так и сделаю, Джонни, - Гарри склонился к его уху и облизал языком ободок. – Тебе бы этого хотелось?
Руки Джона Смита так увлажнились, что он едва не выронил стакан.
- Врать мне бесполезно, - Гарри провел ребром ладони вдоль его шеи, открытой воротником, - ты ещё это помнишь?
- Помню, - выдохнул Джон.
Ему нужно было прекратить это немедленно, пока всё не зашло слишком далеко, ему нужно было арестовать Гарольда Саксона по обвинению в серии убийств…
- Что ты ещё помнишь, Джонни? – Гарри опять обдал его ухо жарким дыханием и чуть прикусил мочку зубами. – Что бы ты хотел из этого вспомнить?
- You know my heart is true
And you say you for me care...
Somebody's sure to tell,
But what the heck do we care?

- Я бы хотел, чтобы ты вернул мне мой пистолет, - в тон ему ответил Джон с придыханием, - этого мне бы хотелось больше всего, Гарри.
- They say that bears have love affairs
And even camels
We're men and mammals - let's misbehave!!!

- Врун, врун, - рассмеялся Гарри и вдруг дернул его за руку, утаскивая за собой. – Потанцуй со мной!
- Ты что, спятил?! – Джон попытался оттолкнуть его, но Ангел лишь прижал его к себе покрепче и крутанулся на месте, не выпуская из объятия, и Джон снова услышал его смех, звучащий так, как будто Гарри всегда бросает вызов миру, тот смех, который Джон впервые услышал во дворе того убогого домишки, где жил с родителями в детстве, когда увидел мальчишку, пытавшегося командовать даже ребятами постарше, распоряжаться всем и всегда, и сердившегося на вселенную, если та вдруг не желала подчиняться его желаниям, смех этот не понравился ему тогда, как не нравился и сейчас. Он не нравился Джону, когда он слышал его рядом с собой за партой в школе, когда они вместе воровали яблоки в соседском саду, и Гарри угодил камнем в преследовавшую их сторожевую собаку, зашибив её на смерть, когда выяснилось, что Гарри терроризирует школьников из младших классов, и когда они подрались из-за этого, впервые по-настоящему, до крови, молотя головы друг друга о землю, а потом смешали эту кровь в первом поцелуе, который никто из них не понял, Гарри рассмеялся ему в рот, это был счастливый торжествующий смех победителя, за который Джон врезал ему ещё раз, сильнее всего, и спихнул с себя, и ушел, но ушел недалеко, потому что потом поцелуй повторился, а после этого – уже не только поцелуй…
- It's getting late and while I wait
My poor heart aches on
Why keep the breaks on? Let's misbehave!!!

Джон вытащил свой пистолет у него из кармана, но это не стерло ухмылку с лица Гарри Ангела, лишь вызвало переполох вокруг.
- I feel quite sure affaire d'amour
Would be attractive
While we're still active, let's misbehave!

- Собираешься арестовать меня, детектив? – у горящих азартным огнем глаз Гарри обозначились морщинки. – О, я так совсем не думаю.
В бок Джона Смита уперся нож.
- Собираешься убить меня, Ангел? – лицо Джона зеркально отразило его выражение. – О, я так совсем не думаю.
- Я не такой дурак, чтобы убивать тебя прилюдно, - Гарри шагнул назад, медленно отступая. – Пока, Джонни.
Он послал ему воздушный поцелуй и растворился в толпе.
Джон бросился за ним следом, но отыскать его уже не смог.
А затем он услышал крики и вопли ужаса, доносящиеся из зала, и рванул туда.
Хозяин дома и президент северного синдиката Артур Уинтерс лежал на спине и слепо смотрел в потолок. Из груди у него торчал нож.
- Это проклятые итальяшки, - услышал Джон шепоток в толпе, - ну, всё, теперь будет настоящая война.
Джон Смит устало потер лоб.

***

@темы: AU, R, Десятый Доктор, Симм!Мастер, ангст, драма, роман, слэш, фанфик

Комментарии
2012-02-23 в 18:39 

Лис зимой
on writing ©
Детектив почувствовал его присутствие раньше, чем тень отделилась от неосвещенной стены.
- Все-таки собираешься меня убить? – вставляя ключ в замок, спросил Джон равнодушно.
- Да, - ответил Гарри, его голос дрогнул, - я всегда собираюсь убить тебя. Ты мое гребаное сердце разбил, ублюдок. Я до этого даже не знал, что оно у меня есть.
- Мне жаль, - сказал Джон грустно, глядя в его пылающие безумием и яростью глаза, - мне так жаль.
Гарри всегда был проворнее всех, но то ли Джон был ещё проворнее, то ли Гарри не так уж и старался.
Нож упал на пол с металлическим лязгом, и Джон отшвырнул его ногой куда-то в темноту лестничной площадки, и держал Гарри, сдавливая его руки, пока тот пытался вырваться.
Как произошло то, что было дальше, они бы и сами себе не смогли объяснить.
Они вцепились, впечатались друг в друга поцелуем и ввалились в квартиру, едва не покатившись кубарем в коридоре.
- Как я и предполагал, сырая темная дыра, - оглядевшись, пробормотал Гарри, стаскивая с Джона плащ. – Может, ты все-таки не ту карьеру выбрал, детектив? Тебе следовало бы видеть место, в котором я сейчас живу.
- Заткнись, - прорычал Джон, расстегивая ему рубашку, - заткнись, или я тебе врежу!
- Лучше трахни меня, - смех Гарри смешался со стоном, когда Джон провел рукой по его груди и поцеловал в шею, - Есть в этой помойке кровать? Наверняка старье, будет скрипеть, как проклятая, не думаю, что это часто здесь происходит, трахни меня, Джонни, о, Господи, трахни меня…
Кровать действительно скрипела, как проклятая, так, что было трудно сдержать нервные смешки, Гарри замолк только тогда, когда почувствовал Джона в своем теле, и извивался на постели, кусая губы, смотрел в его глаза, где полыхал темный огонь, вытеснивший золотисто-янтарный отблеск.
Все было так, как будто им подписали смертный приговор и дали последние несколько минут на земле, и когда всё закончилось, Джон почти упал на Гарри, задыхаясь, а тот прижал его к себе с силой, царапая ногтями плечи, и они лежали так некоторое время, не желая разъединяться.
- По-моему, это был наш лучший раз, - сказал Гарри, наконец. - Я бы не возражал, если бы ты затрахал меня до смерти.
- Какая поэзия, - протянул Джон и перекатился на другую сторону кровати.
- Вот как, значит? То есть вгонять в меня свой член, так что у меня чуть мозги из ушей не полезли, можно, а говорить об этом нельзя? Чертов моралист.
Джон стукнул его подушкой, как бывало, когда они дрались так в детстве, и тут же поцеловал, чтобы не получить в ответ, а потом укрыл их вдвоем одеялом, потому что холод стал до них добираться.
По стеклу барабанил дождь, который так и не прекращался.
Гарри нашарил в кармане сброшенного у кровати пиджака пачку, закурил, и Джон поморщился, когда в нос ему ударил сигаретный дым.
- По-прежнему не выносишь? – Ангел дыхнул дымом в его сторону посильнее, его губы изогнулись в шальной мальчишеской улыбке. – Ты тоже не меняешься.
- Ты ведешь себя, как ребенок.
Джон поднялся, чтобы принести ему блюдце для стряхивания пепла, обычной пепельницы у него не было, и заодно прихватил с кухни бутылку коньяка. Они сделали по глотку прямо из бутылки, все равно парных стаканов у Джона Смита не было тоже.
Гарри отметил всё это издевательским тоном.
- В моем номере стоит букет черных орхидей, - сообщил он. – Хочешь посмотреть?
- Не особо, - ответил Джон, - пришли мне фотографию с изображением.
Он провел рукой по взлохматившимся волосам Гарри и признался:
- Я скучал по тебе.
- Я знаю, - ответил тот, не самодовольно или с вызовом, просто действительно знал. – Хочется иногда завыть от тоски по вечерам или ночам, когда вдруг чувствуешь, насколько ты один?
- Да, - ответил Джон.
Задавать такой же вопрос Гарри он не стал, ответ был ему известен.
- Никогда не могу сыграть с тобой по тому плану, который держу у себя в голове, - пожаловался Ангел. – Всегда что-то происходит в последний момент, или это я сам просто… Просто не могу. Ты представляешь, сколько раз я мог убить тебя только сегодня?
- Представляю, - Джон потянулся к нему, и они целовались столько, на сколько хватило дыхания и нежности, а потом ещё и ещё, пока желание не вспыхнуло снова.
Второй раз они растягивали, смаковали, пытаясь запомнить каждую секунду, почти физически ощущая, как быстро вскоре истечет их время, как мало его осталось.
Время никогда не было на их стороне.
Гарри согнул худое тело Джона почти пополам, двигался в мучительно медленном ритме, заставляя того стонать беспрерывно, вскрикивать и просить – то быстрее, то глубже, то ещё, ещё, не останавливайся, и Гарри не останавливался столько, сколько мог, и смотрел, всё время смотрел, задерживая в памяти прядь темных волос, прилипших к мокрому от пота лбу, сомкнутые веки, стиснутые зубы, обнажившиеся при оргазменном вскрике, судорожный рывок бедрами на пике удовольствия, сжимающиеся и разжимающиеся кулаки безвольно раскинутых рук, и то, как Джон вздохнул ему в рот, когда он склонился, чтобы поцеловать его.
- Я убью тебя в другой раз, - сказал Гарри, все ещё находясь в его теле, - когда-нибудь обязательно…
- Ангел, - прошептал ему его настоящий Джонни, проведя рукой по его щеке, - ангел смерти… Почему ты не можешь быть другим?
- Тогда это не был бы я, - ответил ему Гарри, - и ничего бы у нас не было.
Он отстранился, наконец, тяжело привалившись к изголовью, и потянулся к стоящей на полу бутылке.
- Дрянь, - покривился Гарри, сделав большой глоток, и чуть не сплюнул. – Не можешь позволить себе ничего лучшего?
- Не могу.
- Скажи, что любишь меня.
- Я тебя люблю.
- А я тебя ненавижу. Так и не придумал, как без тебя жить.
Оба вздохнули так, как будто были очень старыми, и все лучшее для них уже кончилось.
Дождь выстукивал на стекле ритм уходящего времени.
Звезды не падали сегодня, а, если где-то и падали, Джон этого не видел, и ему не на чем было загадать, чтобы Гарри остался тут с ним навсегда.
- Тебе пора, - сказал он, - уходи сейчас, или я тебя арестую. А электрический стул ты себе уже заработал.
- Я в курсе, - усмехнулся Гарри, поднимаясь. - Премиленькое получилось бы барбекю из ангела, пахло бы палеными перьями, да? Но ты ведь этого никогда не допустишь, детектив.
Его одежда валялась повсюду в беспорядке, он сначала отыскал её на полу, сбросил вещи на постель и начал одеваться.
- Хочешь половину моей будущей империи? – спросил Гарри, уже стоя на пороге комнаты.
- Нет, - ответил Джон, - ты же знаешь, что нет.
- Знаю, - сказал Гарри и ушел, не прощаясь и не оглядываясь.
Едва Джон остался один, как ему стало ужасно холодно.
Он накрылся одеялом с головой, пытаясь согреться, и лежал, вдыхая запах, который всё ещё хранило постельное белье.
Он видел во сне пространство – бесконечное и темное, как космос, в котором не светили звезды, и были лишь они вдвоем – он сам и Гарри, им не был нужен никто другой, но они всё равно не могли быть вместе, потому что являлись не двумя половинками одного целого, а лишь отражениями друг друга, помеченными разными знаками.

***

2012-02-23 в 18:40 

Лис зимой
on writing ©
Они нашли тогда заколоченный чердак в старом доме в другой части города, подальше от того района, где жили, чтобы никто из знакомых их тут не видел и не узнал.
Сорвали замок с хилой двери и вошли внутрь.
День был солнечный, и свет заливал всё, просачиваясь сквозь щели в прогнивших досках и разбитое окно.
Солнце так слепило глаза, что они друг друга почти не видели.
Делать что-то было страшно, говорить – глупо.
Джонни почувствовал, как пересохло в горле.
- Ты математику сделал? – спросил он нервно очень высоким голосом, чтобы что-то начало уже, наконец, происходить.
- Да, - ответил Гарри и быстро шагнул к нему, поцеловал, едва коснувшись губами, и сразу же отшатнулся.
Джонни разглядел, несмотря на ослепительный свет, что глаза у него были испуганные. Это был такой взгляд, который запоминается на всю жизнь. Джонни тоже было не по себе, но он знал, что настолько перепуганным не выглядит. Гарри казался сейчас маленьким и хрупким, хотя раньше такая мысль о нём и в голову бы не пришла. Это было странно, видеть его таким, Джонни всерьёз удивился.
Надо было что-то сделать в ответ.
Подумав, он подошел к Гарри и поцеловал его уже сам. Это был их третий по счету поцелуй, длиннее предыдущих, Джонни даже осмелился положить руки ему на плечи. У Гарри были сначала сухие, а потом влажные губы, шершавый язык и яблочный вкус во рту.
Поцеловавшись, они сели на валявшийся там, на полу не слишком вонючий матрас и прислонились к стене. Вдруг обоим стало смешно. Они сидели и хихикали, как два дурачка.
Гарри достал из кармана штанов перочинный нож, с которым не расставался, и большое красное яблоко.
- И где ты его спер? – спросил Джонни.
Тот промолчал, лишь загадочно улыбнулся и разрезал яблоко напополам.
- Хочешь?
Яблоко было не слишком сладкое, но сочное, поэтому им было всё равно вкусно хрустеть.
Сок стек у Джонни из уголка губ.
Гарри протянул к нему руку, стер сок большим пальцем и засунул его себе в рот, облизал и посмотрел Джонни в глаза.
Можно было поцеловаться ещё раз, но Джонни замер, слушая время, и понял, что оно остановилось – вообще, совсем.
- Мы время остановили, - сказал Гарри тихо.
Джонни задохнулся в тот миг, такое всё это было счастье.
Оба молчали, боялись расплескать момент.
Но время в мире не останавливается, всё равно потом обязательно пойдет вперед.
- Чего бы тебе хотелось? – спросил Гарри. – Я имею в виду, потом, в жизни?
Джонни задумался.
- Повидать мир, наверное. Путешествовать. Делать что-нибудь хорошее, ну, в смысле, полезное, но только чтобы было интересно. Мир не очень-то совершенен, может, я смогу его улучшить.
- Идеалист, - сказал Гарри высокомерно, как будто был университетским профессором или кем-то вроде того.
Джонни стало от этого смешно, и он подумал “Вот идиот”, а ещё, что глаза у Гарри удивительного цвета, вернее, состоят из многих цветов, похожи на виски, если смотреть в стакане на просвет.
- А тебе чего бы хотелось? – поинтересовался он.
- Быть с тобой, - ответил Гарри так серьёзно, что у Джонни мурашки побежали по спине.
- А как насчет мира? – спросил он легким тоном, чтобы перебить эту немыслимую серьёзность.
- Ну, думаю, я его покорю, - это Гарри сказал без тени сомнения, как будто никакие другие варианты не были возможны.
- Весь? – усмехнулся Джонни.
- Ага. Потом могу подарить тебе половину.
- Хлопотно будет с ним управляться.
- Так мы же будем вместе, справимся как-нибудь.
Они переплели пальцы, липкие от яблочного сока, им хотелось, чтобы сейчас продолжалось – всегда.
Но время побежало, помчалось вскачь, полетело вперед, как оно обычно делает, когда растешь, и больше никогда так не останавливалось, как они ни старались.

***

2012-02-23 в 18:40 

Лис зимой
on writing ©
Конверт доставили, когда Джона Смита не было на рабочем месте.
Передала его Донна, в красках расписавшая, какое представление устроил посыльный:
- Бегал по всему участку, выкрикивая твое имя, так что с улицы, наверное, было слышно. Как будто хотел привлечь к этому внимание, - она с любопытством посмотрела на конверт из плотной дорогой бумаги. – Открывай, хочу посмотреть, что там.
Но в этот момент на столе заревел телефон, пришлось принять звонок, а потом Донну окликнули, и Джон вскрывал конверт позже и, к счастью, без свидетелей.
Две вещи в нём выглядели совершенно безобидно.
Он бросил задумчивый взгляд на приглашение в клуб “Лаборатория” и улыбнулся, увидев платок с вышитой монограммой.
- A-tisket a-tasket
A green and yellow basket
I wrote a letter to my love
, [6] – вспомнил он одну их детскую игру, но улыбка сошла с его лица, когда из конверта выпал чек на сто тысяч долларов, подписанный Гарри Ангелом.
Нетрудно было представить, какую реакцию вызвало бы в участке получение полицейским офицером взятки от известного наёмного убийцы.
Впрочем, это был почти такой же детский ход, как прислать ему платок, так что Джона практически не взволновал.
Приглашение он решил принять и появился в клубе в назначенное время.
Метрдотель проводил его в зал, где уже было полным-полно публики, и усадил за столик.
Хотя Джон ничего не заказывал, официант принёс бутылку дорогого коньяка и два бокала, наполнив один из них.
Джон рассмеялся про себя этому жесту, вспомнив, как Гарри презрительно бросил “ Не можешь позволить себе ничего лучшего?”. Он-то, конечно, мог позволить себе сейчас всё.
Джон задумчиво водил пальцем по ободку бокала, но к напитку не притрагивался.
Гарри опаздывал, хотя обычно не опаздывал никогда. Поступить так он мог только для того, чтобы заставить себя ждать, ещё один жест, который кажется взрослым, но по-прежнему такой детский.
На сцену вышла певица с ожесточенно выбеленными кудрями. Джон присмотрелся, и не увидел среди окружающих её танцовщиц Тиш Джонс, значит, она уже не работала здесь. Точно он не знал, потому что с Мартой после того свидания больше не встречался нигде, кроме работы. Их отношения окрасились неловкостью, хотя больше с его стороны, и это его тяготило.
Заиграла музыка, вкрадчивая и нежная, кошачья музыка, в которой притаились когти или какие-то другие острые предметы.
- I'm gonna show you that good guys don't always win
I'm gonna show you the brighter side of living in sin.
So when you're six feet under, you won't wonder why
Just 'cause you got a halo don't mean that you can fly.
If you thought it was over, you're way off track
You made a blunder, and...
[7]
Гарри появился в проходе в сопровождении охранников, на руки одному из которых небрежно сбросил свое пальто. За тот год, что они не виделись, он окончательно приобрел вид хозяина жизни. Вальяжной походкой он зашагал к тому месту, где ждал его Джон.
- You put me back, back in business,
This ain't no hit or miss, I'm gonna get my way.
'Cause you put me back, back in business,
You're my first witness, and I'm here to stay.

Охранник отодвинул для Гарри стул, и две тени в черных костюмах очутились за спинами на почтительном расстоянии.
- Как тебе местечко? – спросил Гарри Джона вместо приветствия. – Неплохое, да? Одно из тех, которыми я владею.
- Я уже был тут однажды, - ответил Джон. – Разве хозяин не Лазарус?
- Ага, а я хозяин Лазаруса, - улыбнулся Гарри широко.
- I'm gonna show you good guys always finish last
Speaking of virtue, being nice is a thing of the past.
When I want something done, I'd say it with a gun
Just 'cause you're an angel don't mean you're having fun.
I just wanted to thank you for what you lack
Hope they don't hang you, 'cause...

Официант возник из ниоткуда, поднес зажигалку к сигарете Гарри, налил ему коньяк во второй бокал и тут же растворился в темноте зала.
- Ты не пьешь? - спросил Гарри Джона, добавив насмешливо, - Remy Martin для тебя недостаточно хорош?
- Ждал тебя, - ответил тот коротко.
Они выпили, не чокнувшись бокалами, рассматривая друг друга, как на той вечеринке в особняке Уинтерса.
- Дела в моей империи идут отлично, спасибо, что спросил, - усмехнулся Гарри.
- Весь город знает, что они идут отлично, - пожал Джон плечами.
- Тебе следовало отправить меня на электрический стул год назад.
- Да, - согласился Джон.
- Жалеешь, что так не сделал? Не сумел наставить меня на путь истинный и не остановил, пока ещё было можно.
Джон промолчал.
- A tisket, a tasket, you've lost your yellow basket.
You don't know if you want to hit me or kiss me…

- Скажешь спасибо за мой подарок? – спросил Гарри. – Твоя часть в моей империи, раз уж большего ты не захотел.
- I just wanted to thank you for what you lack…
Джон достал чек из конверта.
- Спасибо, - сказал он и порвал чек.
- Эффектно, - Гарри насмешливо поаплодировал. – Зря, приоделся бы хоть.
- Это была глупая попытка с твоей стороны.
- Если я захочу разрушить твою карьеру, детектив, то могу сделать это вот так, - Гарри щелкнул пальцами, - хотя было бы, чего разрушать.
- Ты очень самоуверен, - голос Джона прозвучал холодно, - это твоя вечная слабость, кстати.
- Мой платок тоже порвешь? – тон у Гарри был издевательский, но Джон знал, как выглядят его глаза, когда ему страшно.
- Нет, - ответил он мягко, - не порву. Чего ты хочешь от меня?
Гарри уставился куда-то на сцену.
- Я начинаю политическую карьеру, - сказал он, - все эти мафиозные игры забавны, но мне нужен официальный статус. Свое имя я нигде не светил, все знают только Гарри Ангела, только тебе известно, кто я такой. За это время я успел наладить все нужные контакты. Думаю, через полгода стану мэром. Я и сейчас тебе не по зубам, а после этого до меня уже никто не доберется, - он обернулся к Джону и ослепительно улыбнулся, сверкнув глазами и зубами, - Я считаю, что у меня идеальная внешность для политика. Что скажешь, детектив? Голосуйте за Саксона!
- He's coming back in style
Give me an inch and I'll take a mile.
He's back and why oh why

- Чего ты хочешь от меня? – повторил Джон.
Гарри посмотрел на него так, что сердце заколотилось, отдаваясь в ушах, все остальные звуки стихли, отступили, мир схлынул, но Джон знал, что время больше всё равно не остановится.
Гарри склонился к нему совсем близко, почти коснувшись губ.
- Вернись ко мне, Джонни.
Тот покачал головой и печально улыбнулся:
- Ты же знаешь, что я не могу.
- У тебя ведь нет никого. Предпочитаешь быть один, только чтобы не со мной?
Гарри очень старался этого не выдать, но Джон видел его отчаяние, поэтому ответ дался ему тяжело, тяжелее, чем любой другой в жизни, но он всё-таки сказал:
- Да.
Во взгляде Гарри мгновенно вспыхнула ярость.
- Тогда я уничтожу тебя, если ты будешь мне мешать, - он обхватил рукой держащую бокал руку Джона и сдавил с такой силой, что треснуло стекло.
Джон выдернул руку, на порезанной ладони показалась кровь, он достал из кармана платок Гарри и приложил его к ране.
- Как быстро он мне пригодился, - сказал Джон, поднимаясь. – Думаю, мне тоже стоит тебя поблагодарить.
- За что же? – осведомился Гарри с холодным удивлением.
Глаза Джона сверкнули.
- Я, наконец, встряхнулся.
Гарри тоже поднялся и окинул его медленным тяжелым взглядом.
- Не стой у меня на пути, детектив, - в его голосе была угроза. – Всё равно тебе меня не остановить.
- Кто знает.
- Ты не представляешь себе, сколько у меня друзей. Мэр это ведь только начало, Джонни, дальше я буду веселиться масштабнее.
- Just 'cause you're an angel don't mean you're having fun, - криво улыбнулся Джон Смит, - Тебе ведь совсем не весело, правда, Гарри?
Сначала показалось, что тот сейчас кинется на Джона с кулаками или прикажет своим охранникам схватить его и закатать в бетон.
Но Гарри Ангел внезапно успокоился и лишь сказал:
- Как и тебе.
Джон Смит не стал спорить, им никогда не удавалось обманывать друг друга.
Он отнял платок от руки, чтобы посмотреть, остановилась ли кровь.
- I dropped it,
I dropped it,
And on the way I dropped it.
A little boy he picked it up and put it in his pocket.
Помнишь, как мы играли? – спросил он.
- Помню, - ответил Гарри, - главная проблема моей жизни в том, что я помню всё, во что мы играли.
- Я тоже.
- Но ты всё равно не вернешься ко мне?
- Нет. Прости.
Лицо Гарри исказилось от ярости и боли.
- Убирайся отсюда, детектив! – крикнул он, почти заглушив доносящуюся со сцены музыку. – Убирайся и молись, чтобы мы больше не встретились!!!
Эта осень выдалась чуть лучше, чем прошлогодняя, дождь меланхолично накрапывал, но не лил потоками на землю.
Джон Смит надвинул шляпу поплотнее и отправился домой.
По дороге он думал о солнце.

***

2012-02-23 в 18:41 

Лис зимой
on writing ©
Джон пригласил Марту на ланч в кафе для разговора и немного волновался, что она может не придти.
Но, едва увидев её спокойное и доброжелательное лицо, поразился собственной глупости. Может быть, она не была его личной звездой, но совершенно точно была, как сама Земля, сдвинуть которую с оси не удастся никому.
- Тебе надо было сделать это раньше, - сказала она без намека на упрек, её улыбка была похожа на горячий кофе холодным пасмурным утром.
- Я боялся, - признался он. – Ты извинишь меня?
- Я и не сердилась, но сегодня ты угостишь меня обедом, - в её темных глазах блеснули лукавые огоньки.
Сначала они болтали ни о чем и обо всем на свете, и Джон спросил, как поживает Тиш.
- Бросила танцевальную карьеру, признаться, мы всей семьей этому радуемся, - сказала Марта. – Теперь устроилась секретаршей к одному начинающему политику, надеюсь, её туда приняли не только за красивые глаза, она ведь на самом деле очень неглупая девчонка, жаль, не училась толком. Все деньги, которые были у родителей, потратили на моё образование. Надеюсь, я их не подведу.
- Уверен, что не подведешь, - сказал Джон искренне. – Послушай, я думал о том, что ты сказала год назад, ну, про свое детективное агентство.
- “Смит и Джонс”? – улыбнулась она. – Хочешь уволиться из полиции и начать частную карьеру?
- Именно так, мне давно пора что-то изменить в своей жизни. Не окажете мне честь присоединиться, мисс Джонс? Мы могли бы путешествовать вместе.
Некоторое время она задумчиво рассматривала его, но он видел, что свое решение Марта уже приняла.
- Мне бы на самом деле хотелось, но, - она покачала головой, - нет, извини. Мне это будет… неполезно. Я имею в виду…
- Я понимаю, - прервал он её, чтобы она не пускалась в неловкие извинения, - правда, понимаю. И всегда буду благодарен тебе за эту идею.
Она протянула руку и легонько пожала его кисть, по-дружески и ободряюще.
- Кстати, я надеюсь, эту идею ещё реализовать для себя, - сказала Марта. – Я тут познакомилась с одним парнем, ты не поверишь, но его фамилия тоже Смит! Так вот мы разговаривали с ним на эту тему. Он сейчас работает механиком, но я пробуждаю в нём амбиции.
- Марта Джонс, - улыбнулся Джон, - ты меняешь жизнь людей.
Но, хотя он порадовался за Марту, ему всё же было грустно, что придется начинать одному.
Джон сидел на своем рабочем месте и раздумывал над формулировкой своего заявления об увольнении, когда рядом очутилась Донна.
- Я слышала, ты уходишь, - сказала она.
- Откуда? – удивился Джон. – Я ещё пока на эту тему не распространялся.
Она закатила глаза.
- Я тебя умоляю! Я знала о том, что Аманда из бухгалтерии беременна раньше, чем она сама. Кстати, это не от её мужа и даже не от её дружка, настоящий отец…
- Я понял, понял, - рассмеялся Джон, - ты знаешь всё обо всех.
- Именно. Так что планируешь делать?
- Ну, хочу организовать что-то вроде своего детективного агентства, расследовать всякие загадочные случаи, людям помогать в сложных ситуациях. Я пока ещё сам до конца всего не продумал, но собираюсь много разъезжать.
- Звучит неплохо, - она одобрительно качнула рыжей головой. – Помощник не нужен?
- Нужен, - сказал Джон, - а у тебя есть кто на примете?
- Что-то ты туповат для детектива, - фыркнула она. – Мне, знаешь ли, тоже давно хотелось сменить обстановку, и вообще как-то расти и развиваться. Надоело таскать целыми днями кофе и вечно печатать всю эту бумажную ерунду, мне стук клавиш уже по ночам снится. Так как, возьмешь меня с собой?
- С удовольствием! – Джон так обрадовался, что вскочил со стула. – Донна, это просто отлично!
- Ура, - засмеялась она, - это надо отпраздновать. Как агентство назовем?
- Э, “Смит и Ноубл”? – предложил он.
- Вот ещё! Если твоя фамилия пойдет впереди, к нам никто обращаться не захочет. “Ноубл и Смит”! Совсем ведь другое дело.
- Но тогда все будут думать, что это я твой помощник.
- А я и не возражаю, - улыбнулась она ехидно. – Будешь таскать мне кофе и печатать!
- Эй!
- Сам ты “эй”!
Несколько дней они обсуждали свои планы, в потом одновременно подали заявление об увольнении.
Дома у Донны разразился настоящий скандал.
Её дедушка, правда, был в восторге от идеи и всячески поощрял внучку:
- Поездишь всюду, посмотришь мир, - говорил он, - я всегда об этом мечтал. Жаль, староват уже, а то бы я с вами сам отправился.
Но мать Донны, почему-то невзлюбившая Джона с первого взгляда, была совершенно иного мнения.
- Ушла со стабильной работы, которую в наши дни и не сыскать! И ради чего?! Ездить неизвестно где неизвестно с кем! С каким-то подозрительным типом! – разорялась она.
- Прошу прощения, миссис Ноубл, но я тут сижу, - напомнил о себе Джон, разместившийся на диване рядом с дедушкой Донны, который угощал его чаем.
- Я знаю! – прорычала её мать.
- Мама, ну, подумай сама, много ли мне светит, если я останусь в этой затхлой конторе? – пыталась увещевать её дочь. – Так ведь до пенсии можно просидеть! И что, всё это время, до конца жизни кофе делать, причем даже не для самой себя?
- Это всё какая-то безумная авантюра, - сердилась миссис Ноубл. – И потом, кто этот человек? - она ткнула пальцем в Джона.
- Джон Смит, - вставил тот, - до вчерашнего дня детектив Джон Смит. Я, правда, вам это уже говорил, но…
- О, Боже, да мы проработали вместе больше года! – воскликнула Донна. – Мама, я его знаю!
- Да что ты можешь знать?! – небрежно махнула рукой миссис Ноубл. – Он женат?
Дедушка Донны Уилфред уволок Джона в свою комнату от греха подальше.
- Пусть поругаются в своё удовольствие, не будем им мешать, - сказал он. – Не волнуйся, сынок, она все равно поступит, как хочет, она очень решительная, моя Донна.
- Я успел заметить, - улыбнулся Джон. – Спасибо вам за поддержку, идея ведь действительно авантюрная.
- Что такое жизнь без капельки риска и приключений? Жалко, что у меня уже всё в прошлом, поэтому хотелось бы, чтобы Донна успела пожить по-настоящему, ярко. Мне почему-то кажется, что в компании с тобой это ей удастся.
Он показывал Джону свой стоящий в комнате телескоп и рассказывал о холме, куда ходит по вечерам смотреть на звезды, когда к ним влетела Донна с раскрасневшимся от злости лицом и потащила Джона на улицу. Он попрощался с её дедушкой, который ему очень понравился, и вышел из дома.
- Она меня с ума сведет, - пожаловалась Донна на мать. – Вечно всем недовольна.
- Но ты все-таки собираешься со мной отправиться?
- Естественно, - хмыкнула она и тут же взметнулась, – Или ты считаешь, я за себя решать не могу?!
- Только не бей меня, - он поднял руки, шутливо обороняясь.- Знаешь, я тут подумал, что ты не должна быть моей помощницей…
- О, хочешь всё-таки быть моим помощником? – подмигнула она. – Кофе я пью с молоком и двумя кусками сахара.
- А я черный и с одним куском. А печенье люблю с шоколадной крошкой и изюмом, могу целую пачку за раз съесть.
- Правда? – удивилась она. – Как ты тогда ухитряешься оставаться таким тощим?
- Повезло, наверное, - он посерьезнел, - В общем, никто никому не должен быть помощником, - он протянул ей руку, - Партнеры, Донна Ноубл?
- Партнеры, Джон Смит, - она ответила на рукопожатие, крепко сжав его ладонь. – Но я все равно люблю кофе с молоком и двумя кусками сахара.
- А я люблю бананы.
- Это к чему было сказано?
- Просто так, люблю я их.
- Куда направимся, партнер? – спросила Донна.
На улице было уже почти по-зимнему холодно, и в воздухе закружились перья первого снега.
- Как насчет Калифорнии? – предложил Джон. – Чтобы было тепло и солнечно.
- Голливуд, - вздохнула она мечтательно. – Может, выйду замуж за Дугласа Фэрбенкса. Или за Эррола Флина. Или за Кларка Гейбла. Или…
- Решишь по дороге, кого осчастливить, - остановил поток мечтаний Джон, - я ему уже завидую.
- Эй! – она несильно стукнула его кулачком. – А на чем отправимся? У тебя машина есть?
Джон отрицательно покачал головой:
- И моих денег купить её, если честно, не хватит.
- У меня есть деньги, благодаря тебе, кстати, ты ведь нашел Ланса, - сказала Донна. – Давай сложимся, мы же партнеры.
Так они и поступили, купив машину, которая понравилась им обоим.
Она была неновая, но ещё очень крепкая, синяя и как раз такая, что на ней хотелось путешествовать.
- Чур, я веду! – едва успев запихнуть в багажник два огромных чемодана, Донна уселась на водительское сидение и ухитрилась почти врезаться в столб минут через пять после начала поездки.
- Не понимаю, в чем дело, - удивлялась она. – Обычно я очень хорошо вожу.
- Да, да, в параллельном мире, - усмехнулся Джон, - пилотируешь там какой-нибудь межзвездный корабль, и все называют тебя “Космическая гончая” [8]… Не бей меня, я за рулем!
Донна надулась и занялась радио, переключая разные программы, пока не поймала музыкальный канал, на котором остановилась.
- Я так рада, что мы уезжаем, - сказала она. – Может, забуду, наконец, этого негодяя Ланса. Как это все-таки нечестно, когда человек тебе сердце разбивает, а ты про него всё думаешь и думаешь!
- Нечестно, - сказал Джон тихо.
- The way you wear your hat
The way you sip your tea
The memory of all that
No, no they can't take that away from me
[9]
Донна посмотрела на него с интересом, понимающе улыбнулась:
- И как её звали?
- The way your smile just beams
The way you sing off key
The way you haunt my dreams
No, no they can't take that away from me

Джон скосил на неё взгляд, немного подумал и решился сказать:
- “Его”. Как его звали.

2012-02-23 в 18:41 

Лис зимой
on writing ©
Донна, не сдержавшись, приоткрыла в изумлении рот, ошарашено пробормотала:
- А я думала, всё про всех знаю…
- We may never, never meet again
On the bumpy road to love
Still I'll always, always keep the memory of

- Проблемы с этим? – спросил Джон легко, не отрывая взгляда от дороги.
- Никаких проблем, - проговорила Донна быстро. – Я просто думала, ты с Мартой Джонс встречаешься.
- Я так тоже думал одно время.
- The way you hold your knife
The way we danced till three
The way you changed my life
No, no they can't take that away from me
No, they can't take that away from me

Долго молчать Донна не умела, да и любопытство её просто распирало.
- И что он сделал? – спросила она.
- Он? Да ничего, по большому счету. Просто был самим собой и никем другим быть не пытался.
- Ты хотел, чтобы он притворялся?
- Передо мной он всё равно никогда не мог этого делать.
Повисло молчание, пахнувшее старой кожей сидений, шумными духами Донны и снами о несбывшемся.
- Хочешь поговорить об этом? – спросила она осторожно.
- Нет, спасибо, доктор Донна, не хочу, - ухмыльнулся Джон.
- Жаль, жаль, могли бы обсудить с тобой, какие все мужчины подлецы.
- Эй!
- Сам ты “эй”! Ладно, присутствующие не считаются, - решила Донна великодушно.
- Так-то лучше.
- Хочешь кофе? – предложила она. - У меня есть в термосе.
- Хочу, спасибо.
- Но это не значит, что я твоя секретарша!
- Точно не значит? Все-таки я за штурвалом.
- Хорошо, тогда ты – мой шофер.
- Донна?
- Что?
- Спасибо тебе.
- За что? – удивилась она.
Джон не ответил.
Снег в этот день шел густо, залепляя стекло, и даже в машине слышалось, как зло завывает за окном ветер, как волк, от которого ускользала добыча.
Они ехали навстречу солнцу и надеялись, что его найдут.

Конец

[1] песня “When You're Smiling”, авторы Larry Shay, Mark Fisher, Joe Goodwin, 1929
[2] песня “Life Is Just A Bowl Of Cherries”, авторы Ray Henderson, Buddy G. DeSylva, Lew Brown, 1931
[3] О. Генри “Негодное правило”
[4] песня “You're The Top”, автор Cole Porter, 1934
[5] песня “Let's Misbehave”, автор Cole Porter, 1927
[6] “A Tisket A Tasket” – старинная американская колыбельная, а впоследствии детская игра, в которой игрок, рядом с которым упадет платок, должен или назвать имя того, кто ему нравится, или поцеловать его.
[7] Madonna “Back In Business” – использование этой песни для описываемого временного периода, конечно, анахронизм, но она исполнена в джазовой манере и записана Мадонной в качестве оммажа одноименной песне из пародийного фильма-нуар “Dick Tracy”, где детектив сражается с мафией, а сама Мадонна сыграла певичку из клуба и любовницу мафиози.
[8] “Космические гончие” – название фантастического романа автора по имени Э. Э. “Док” Смит, 1931
[9] песня "They Can't Take That Away from Me", авторы George Gershwin и Ira Gershwin, 1937
Примечание: в 30-х годах слово “gay” использовалось в современном значение редко, в основном в специфическом сленге, например, “gay cat” означало определение гомосексуального юноши. Но преимущественно слово имело традиционное значение “веселый, радостный, беззаботный, беспечный”.

2012-10-11 в 07:54 

red pedril
Magneto was right
Нет, я не могу сдержать комментария...
О, боже, как это прекрасно! **
Читал просто взахлеб, не отрываясь и затаив дыхания как самую настоящую книгу в твердой обложке. И могу сказать то, что мне мало. Мне катастрофически мало!)) Хочется читать еще, и еще...И даже не одну "книгу". Автор, это настолько проникло мне в душу, что я даже сказать не могу.
Знаете, после прочтения мне самому захотелось взять свои вещи и рвануть кое-куда)) И я даже подумываю это сделать.
Невероятно атмосферный и захватывающий фанфик. А Джон и Гарри такие...Джон и Гарри..))
Спасибо вам огромное за такое произведение!
Уж не надеюсь на проду, но...мало ли)

2012-10-11 в 14:35 

Лис зимой
on writing ©
The Mad Timelord, Нет, я не могу сдержать комментария...

А зачем сдерживать комментарии? )) Тем более, такие хорошие ;)

Уж не надеюсь на проду, но...мало ли)

Продолжения здесь нет, и не должно быть. Но у меня есть много других текстов, так что welcome читать, если будет интересно :)
И удачи с тем, чтобы рвануть куда-нибудь.

2013-06-20 в 04:50 

Едрить меня за ногу отверткой... Это самое чудесное произведение, которое попадалось мне на данном фэндоме!
Слова мы растеряли позорно, остались только эмоции и полное ведро удовольствия.
Автор, дорогой, вы сделали нашу ночь, огромное спасибо хД

2013-06-20 в 14:31 

Лис зимой
on writing ©
Alice Sanglante, внезапно на такую давнюю вещь ))
Спасибо. Это все чертовски приятно слышать, автор доволен и рад :)

   

Копилка Хуниверса

главная